Восхождение на политический Олимп. Часть 1 (из 2)
0

НУРСУЛТАН НАЗАРБАЕВ И ДИНМУХАМЕД КУНАЕВ
Казахстан, который вошел в социализм, минуя капиталистическую стадию развития, ни ранее, ни в 70-е и 80-е годы не ощущал в полной мере того "застоя”, о котором заговорили в годы правления Михаила Горбачева. Д.А. Кунаев, застигший экономику Казахстана в начальный период ее быстрого развития, мог гордиться достижениями республики. "Мы, люди старшего поколения, хорошо помним, в каких невероятно трудных условиях зарождались и создавались промышленные центры Казахстана. Многие стройки начинались с нуля в совершенно необжитых пустынных и полупустынных районах республики... Пройденный путь стал для нас бесценной школой жизни, самым главным университетом”.
Еще будучи студентом, он знал, что Наркомат тяжелой промышленности принял решение построить Балхашский медеплавильный комбинат, который должен был стать крупнейшим в стране комбинатом по выпуску меди. Совет Труда и Обороны СССР подчеркивал, что комбинат по своему значению приравнивается к Магнитогорску. И потому, как тогда говорили, со-оружение комбината стало всенародным делом. Стройка была взята под особый контроль Наркомата. В газете «За индустриализацию» часто появлялись статьи с призывом: «В бой за Балхаш!»
Жизненный путь Д.А.Кунаева был типичным для казаха, принявшего советскую власть безоговорочно. По путевке комсомола он уехал учиться в Москву и в 1936 году окончил горный факультет Московского института цветных металлов и золота. По направлению приехал на Балхашскую стройку, с полной отдачей сил и молодым задором работал инженером на комбинате, о нем часто писана газета "Балхашский рабочий”. Он с желанием окунулся в комсомольскую работу, был избран членом райкома комсомола. Затем было вступление в члены КПСС и назначение главным инженером рудника, а еще через три года он становится ди-ректором рудника в Лениногорске.
Размышляя о судьбе своей страны, много лет спустя он скажет: "Некоторые средства массовой информации с каким-то непонятным озлоблением изо дня в день охаивают многое из всего нашего прошлого, начиная с Октября. Значит, все наши днепрогэсы, турксибы, магнитогорски, балхаши, риддеры - все это на свалку истории? Значит, наш труд, труд моего поколения
- сплошная фикция? Нет, увольте! С этим я никогда не соглашусь.” 
Да и как он мог согласиться, если на его глазах сын чабана становился человеком интеллектуального труда, возводились дворцы-санатории для рабочих и крестьян, дети их получали образование бесплатно. "К нам на стройку приходили чабаны и их дети, в короткие сроки овладевали сложными специальностями, затем поступали в техникумы и вузы, а наши звезды на казахской декаде искусств в Москве прославляли республику” (1) Да, все это действительно было.
Он работал с Хрущевым, Брежневым, Андроповым, Черненко, Горбачевым. Однако ближе всех был с Брежневым, личность которого ему импонировала. Брежнев также со своей стороны очень нежно относился к Кунаеву. В "Целине” он дает такую характеристику своим отношениям с Кунаевым: "Почти четверть века продолжается моя дружба с Кунаевым. Тогда он был президентом Академии наук Казахской ССР, и, естественно, нам пришлось познакомиться в первые же дни моего пребывания в Алма-Ате. По образованию горный инженер, специалист по цветным металлам, он не был человеком узкой сферы, мыслил по-государственному, широко, смело, высказывал оригинальные и глубокие суждения об огромных ресурсах и перспективах развития Казахстана. Этот спокойный, душевный, обаятельный человек обладал к тому же твердой волей, партийной прин-
ципиальностью”. (2) Избранный секретарем ЦК КПСС, Брежнев восемь раз приезжал в республику. Так прочно прикипел он сердцем к Казахстану. Кроме теплых отношений, установившихся между Брежневым и Кунаевым, их объединяли и чисто человеческие качества, общность взглядов на перспективы развития государства.
Такие отношения одним давали повод называть их "дружескими”, другим - "подхалимскими” со стороны Кунаева. Заметим, что сам Кунаев никогда не позволял себе называть Брежнева своим другом. И хотя он нежно относился к своему товарищу по партии, несмотря на их особые отношения, Брежнев для Қунаева был прежде всего символом мощного государства, претворяющего в жизнь ленинскую партийную линию, а затем только другом. К такому выводу я пришла, изучая обширную литературу о Брежневе и Кунаеве, их собственные воспоминания.
Кунаева нередко упрекают за то, что он первым начал восхвалять Брежнева. Эту эстафету подхватил Рашидов, а затем и все остальные лидеры братских республик. Думается, сущность Кунаева была такова, что он мог совершенно искренне это делать. И на то были веские причины. Не секрет, что Казахстан при Кунаеве и Брежневе буквально преобразился. Как бы там ни было, но Кунаев преследовал одну великую для него цель - сделать все возможное, чтобы Казахстан стал страной индустриальной, а люди в нем - образованными и культурными, приобщенными к мировой цивилизации. Можно сказать, что советский Казахстан, благодаря Динмухамеду Кунаеву, обрел новый уровень государственности. "С 1955 по 1985 годы по своему экономическому потенциалу в республике было создано как бы семь Казахстанов, а по объему промышленного производства - даже восемь. Население более чем удвоилось... На необъятных просторах за последние десятилетия возникли тысячи новых населенных пунктов... Численность людей, работающих в народном хозяйстве, возросла в 3 раза, число научных работников увеличилось в 8 раз. Качественно и количественно вырос рабочий класс, удельный вес которого к общей численности работающих достиг 70% против 60% в конце 50-х годов ”
Кунаев был свято убежден в том, что это стало возможным лишь благодаря советской власти, и никто до последнего дня не мог его в этом разубедить. У него были все основания считать так: на его глазах Казахстан обретал черты цивилизованной страны. Конечно, можно по-разному трактовать многие процессы, происходившие в Казахстане: и поднятие целины, и его индустриализацию. Однако Кунаев по своей сути был державником и прекрасно понимал, что отныне Казахстан стал хозяином мощного зернового хозяйства, обладал своей промышленной базой. Для него целина - это, прежде всего, изобилие хлеба, которого ранее не было в достатке на его родине. Он был чрезвычайно горд тем, что при нем проявились бесценные результаты, весомые достижения в наращивании производительных сил, в подъеме материального благосостояния и культурного уровня народа. Ему довелось руководить республикой почти треть века. "И это, скажу без ложной скромности, был период самых высоких достижений во всех сферах народного хозяйства со дня ее образования. ” 
Он мыслил как истинный патриот своей родины, был горд достигнутыми ею результатами. На его глазах родной степной народ возрождал и строил заново свою культуру, свершая тем самым новый виток в духовном развитии. Судя по воспоминаниям, оставленным им, Кунаев искренне считал, что союз с советской Россией очень многое дал его Отечеству. Будучи че-ловеком государственного мышления, он сумел из теплых отношений с Брежневым извлечь как можно больше пользы не для себя, а для Казахстана. Реалистичность его мироощущения, глубоко интернациональная человеческая сущность были притягательными для всех, кто в той или иной мере общался с ним. Он был дитем своего времени, и время, в котором он жил, было Его. Поэтому Кунаев был глубоко прав, когда утверждал всей своей жизнью: застоя в Казахстане не было!
Американская исследовательница Марта Брилл Олкотт в своей книге "Казахи”, вышедшей в 1987 году, не случайно обратила внимание на выделенные ею черты казахского общества, сформированные в период правления Д.А.Кунаева. Среди них она отмечает и состоявшийся рост представительства казахов в партийных и государственных организациях, в то время как преобладание русских над представителями коренной национальности утрачивалось. Увеличивалось и участие казахов в правительстве: если в 1964 году 33% членов Совмина были казахами, то к 1981 году казахи занимали 60% постов. Даже КГБ возглавлял казах. Только слепой мог не видеть того, что делал Кунаев: всеми своими действиями он стремился так образовать и воспитать новые поколения казахов, чтобы они смог-ли стать, как ему представлялось, достойными сынами своего Отечества, могущими возглавить со временем властные структуры, подчинив свои личные интересы общественным во имя процветания республики.
Нурсултан Назарбаев был тем из немногих, на кого делал ставку стареющий первый секретарь ЦК Компартии Казахстана. В одну из своих поездок в Караганду он, пригласив с собой и Назарбаева, выехал в Каркаралинск. Познакомившись с ним поближе, Кунаев не мог не отметить широту ума, энергию секретаря обкома партии. Он надолго запомнил его и, когда при-шло время, рекомендовал на должность секретаря ЦК КП Казахстана по промышленности. ’’Конечно, работать секретарем ЦК ему было трудно, - вспоминал о Нурсултане Назарбаеве Д.А. Кунаев в своей книге "От Сталина до Горбачева”, - и он очень смутно представлял задачи, стоящие перед ним в этой должности. А с сельским хозяйством был и вовсе не знаком. Он нуждался в повседневной помощи, и я оказывал ему ее. Постепенно он прошел "университеты” планирования, финансирования народного хозяйства, состояние бюджета и задач, стоящих перед республикой в области промышленности и сельскохозяйственного производства. Самым главным плюсом Назарбаева была его молодость и энергия. И кто, как ни мы, должны были заботиться о своей смене.” (30) Думается, говоря это, Кунаев не кривил душой. Абсолютно эти же слова - слово в слово - он написал и в более ранней своей книге "О моем времени”. (1992г.) Этот факт говорит сам за себя. Характеристика, данная им Назарбаеву, носит очень сдержанный характер. Возможно, она предстала таковой в силу этических соображений: ведь Назарбаев стал главой государства Казахстан. Возможно, проявилась интеллигентность Кунаева, не желающего конфликтов. Для нас важно другое: несмотря ни на что, он признавал выдающиеся способности молодого Назарбаева, неординарность его натуры.
Сам же Нурсултан Назарбаев, оценивая личность Динмухамеда Кунаева и отдавая ему должное, представляет его далеко не однозначным человеком. "Обладал он широкой эрудицией, а главное - прекрасно понимал Казахстан, традиции, обычаи и психологию народа. И объяснять его авторитет лишь одной поддержкой Брежнева было бы непростительным упрощением и времени, и людей, которых оно порождало. Главной причиной трагедии Д.А.Кунаева стала, на мой взгляд, десятилетиями формировавшаяся убежденность в незыблемости и всесильно- сти партийных устоев, в непогрешимости традиций партийного руководства. Авторитаризм рано или поздно пропитывал любого человека, вознесенного на вершину пирамиды власти. А авторитарная власть может себя уверенно чувствовать только на страхе ей подчиненных. ’’Чтобы тебя слушались, тебя должны бояться” - это было любимое кредо Кунаева.” Нурсултан Назарбаев писал эти строки в 1991 году. В отличие от Кунаева, он тогда еще всего лишь два с небольшим года находился на вершине власти.
Итак, в 1980 году Нурсултан Назарбаев вновь, только теперь в масштабах республики, был поставлен в условия, когда необходимо было прежде всего выполнять директивы партии.
Он вошел в круг людей, которые находились вблизи от Кунаева и вершили дела в республике. Открылась ему и еще одна страница дворцовой жизни: "Человек, вхожий в семью Д.А.Кунаева, мог решить судьбу другого человека: возвысить, освободить, наградить, дать квартиру.” (4) Нурсултан Назарбаев был наблюдательным человеком, и если бы он ставил целью сделать себе карьеру, он мог бы приспособиться к такой обстановке и порядком преуспеть. Но в том-то все и дело, что он привык честным трудом добиваться от жизни того, чего хотел. Кривить душой, а главное - гнуть спину перед кем бы то ни было, пусть это будет и "Первый”, претило ему донельзя. Он понял, ощутил, что имеет внутренний стержень, не позволяющий ему совершать поступки, которых бы он мог стыдиться. Он понял также, что уже никогда не сможет сломать свое внутреннее "Я" в угоду конформизму. Не следует забывать, что Нурсултан Назарбаев прошел период становления в рабочей среде и оттого закалился, как металл, с которым он много лет имел дело. Не удивительно, что его человеческое достоинство бунтовало каждый раз, когда даже их, секретарей ЦК, являвшихся членами Бюро ЦК Компартии республики, Кунаев не ставил в известность, например, в вопросах о кадровых назначениях и перемещениях.
Нурсултан Назарбаев понимал, что высший эшелон власти в Алма-Ате в миниатюре повторял шаги Москвы. С горечью он осознавал, что поведение Кунаева, его образ жизни были "копией” той, какую в Москве вел Брежнев. Одни и те же традиции, нравы, привычки, будь то страсть первых лиц к охоте, их детски тщеславное стремление украшать свою грудь огромным количеством всевозможных наград или помпезные празднования юбилеев, на проведение которых затрачивались неимоверные силы и средства. "Не могу вспомнить ни одного года, в течение которого можно было бы всецело отдаться только серьезным делам, решению рабочих вопросов. Значительная часть времени затрачивалась на подготовку сплошных праздников и торжественных заседаний... И все с большой помпой”.(4)
Это было время медленного умирания Л.И. Брежнева на глазах всей страны. Справедливости ради надо сказать, что в 1976 году, когда с ним случилась клиническая смерть, Генеральный подал заявление об уходе со своего поста по состоянию здоровья. Но его окружение рассудило иначе: им было выгодно держать в качестве марионетки больного Брежнева, незлобливый характер которого всех устраивал. Нурсултан Назарбаев стал секретарем ЦК КП Казахстана в то время, когда Брежнев держался только благодаря усилиям медиков.
В книге "На пороге XXI века” Нурсултан Назарбаев сочувственно вспоминает: "Мне приходилось в тот период в составе государственных делегаций неоднократно выезжать за рубеж, и самое оскорбительное было в том, что насмешки над Л.Бреж- невым превращались в насмешки над страной, над народом, облик которого связывался с физическим обликом его лидера. Я помню последний приезд Л.И.Брежнева в 1980 году в Казахстан... Физическое состояние Генерального секретаря было угрожающим. Я сам наблюдал, как охрана помогала ему передвигаться, потому что самостоятельно ходить он не мог.” (5) Этот же эпизод, врезавшийся в память Назарбаева, нашел отражение и в книге "Без правых и левых”. "Запомнились два эпизода... В перерыве торжественного заседания... Леонида Ильича пригласили к телефону ВЧ. Когда он вернулся (вели его те же два парня), то громко поделился новостью: Гсрек настойчиво требует встречи. Но люди Андропова говорят, что этого делать не следует. С ним, наверное, все кончено. Люди Андропова говорят, что там есть хороший парень, Каня”. Вот таким образом решались судьбы миллионов людей.
Другой случай произошел во время грандиозного приема, устроенного в честь Брежнева. На нем присутствовало около тысячи человек. Едва все расселись, как Д.А.Кунаев предложил тост за Леонида Ильича Брежнева - за маршала партии, маршала армии и так далее. Но как только поставили бокалы, "тостуемый” неожиданно поднялся, направился к выходу, подошел к своей машине, и через минуту весь кортеж тронулся. Было ясно, что он забыл, куда и зачем приезжал. Такой человек мог вызывать только жалость.
Полон жалости к Леониду Брежневу и Динмухамед Кунаев, но совершенно по-иному. Ведь после банкета тот вместе с Кунаевым поехал к нему на дачу, попросил показать фильм о Казахстане, который смотрел полубодрствуя, полудремля. "Димаш Ахмедович не подавал вида, но очень расстроился, воочию увидев своего очень больного друга.”  Характерно, что ни во время болезни Брежнева, ни после его смерти Кунаев никогда не позволял себе дурного слова в его адрес. Он помнил только хорошее.
Разумеется, болезненное состояние Генерального секретаря отражалось и на жизни страны. Могущественной сверхдержавой правили многочисленные фавориты и помощники Брежнева. Между тем, анализируя эпоху Брежнева, многие политики отмечали, что при нем СССР достиг небывалого ранее военного могущества, впервые в истории сравнявшись с объединенной военной мощью Запада. За счет чего это достигалось? Назарбаев так отвечает на этот вопрос: "В самые трудные времена подавляющее большинство честных людей продолжало работать, несмотря ни на что. И пожалуй, нагрузки, выпадавшие на них... были вдвойне тяжелей”. (4)
Не уставал Нурсултан Назарбаев удивляться и тому, как решаются такие серьезные вопросы, как размещение заводов и фабрик в стране. Форсирование индустриализации было теснейшим образом связано с усилением тоталитарной системы, которая пронизывала все сферы жизни. Жизнь общества вошла в полосу стагнации, размеренность и стабильность человеческого существования привели к тому, что все меньшую роль играло содержание деятельности. Сменялись персоны, но не жизнь, поэтому не удивительно, что на первый план постепенно выдвинулась персонализация, то есть сугубо человеческие связи: быть "хорошим” человеком стало важнее, чем быть мастером своего дела, профессионалом. Назарбаеву пришлось познакомиться с протекционизмом на самом высшем уровне. Скажем, захотел он наладить производство дубленок из местного сырья, которые бы выпускал Семипалатинский шубно-меховой завод. В Политбюро курировал сельское хозяйство и легкую промышленность М.С.Горбачев. Один звонок от него министру промышленности, - и через полгода завод получил импортное оборудование. Проблема была в другом: СССР закупал за рубежом много промышленного оборудования, но закуп осуществлялся бессистемно, а потому промышленность с освоением его не справлялась. И лежало оно годами на складах до тех пор, пока морально не устаревало.
Нурсултана Назарбаева в какой-то мере радовала и немного удивляла та легкость, с какой шли ему навстречу члены Политбюро ЦК КПСС. Возможно, объяснение лежало в самом отно-шении Леонида Брежнева к Казахстану. Не случайно республике по первой же просьбе открывался "зеленый свет” в решении того или иного вопроса. Скажем, построили в Кустанае огромный камвольно-суконный комбинат, на котором в основном трудились женщины. Но в результате образовался демографический перекос, который привел к дефициту мужчин. Про-блема могла быть разрешена лишь с открытием в городе чисто "мужского” производства. И тут Назарбаев случайно узнает, что в одном из российских городов должны построить завод ди-зельных двигателей. Он, не долго думая, едет в Москву к А.П. Кириленко. Объясняет ему ситуацию, а в конце разговора - просьба: "Хочу, Андрей Павлович, попросить, чтобы завод ди-зельных двигателей строился в Казахстане”.
Тут же был вызван заведующий Отделом ЦК Фролов, позвонили министру автомобильной промышленности Полякову, и в течение десяти минут вопрос был решен. Так решались все серьезные экономические вопросы.” (4) Привыкшему добиваться всего в жизни своим собственным трудом Нурсултану Назарбаеву претило такое положение вещей. Не мог он смириться и с тем, как защищался госбюджет республики, и с назначением на высокие должности не по заслугам, а благодаря родственным и дружеским связям, и еще со многим другим.
В 1984 году Назарбаев стал Председателем Совета Министров Казахстана. Известный журналист и экономист, заместитель главного редактора газеты "Правда” Дмитрий Валовой отмечает, что появление Нурсултана Назарбаева на заседаниях Совета Министров СССР внесло свежую струю: ”Он выступал четко, по-деловому, зачастую резко критически, но каждый раз вносил конкретные позитивные предложения, уже согласованные с предстоящими партнерами, и предлагал главе правительства - Николаю Александровичу Тихонову, а впоследствии Николаю Ивановичу Рыжкову - принять соответствующее решение правительства.” (6)
Назарбаев в 1991 году напишет: "Я думаю, понимание необходимости перемен стало вызревать в партийных организациях, в различных руководящих звеньях партии снизу доверху примерно с середины семидесятых годов. Именно тогда стало заметно, что партийная работа все более заформализовывает- ся, заполняется пустым начетничеством, фиктивными показа-телями, дутой статистикой. Секретарей партийных организаций начали принуждать завышать в отчетах явки коммунистов на партсобрания, к поголовному охвату не только членов КПСС, но и беспартийных различными формами политического просвещения, к составлению целых гор никому не нужных бумаг и справок.” (4)
Важно, что сам Назарбаев постоянно проводит мысль о том, что необходима работа с живыми людьми, а она-то как раз и отодвигалась на задний план. Впереди был тот из парторгов, кто мог бойко и грамотно, всегда вовремя, без задержек отчитаться, отрапортовать. Бумага постепенно стала заслонять живых людей в партийных органах всех уровней.
Пока партия была объединена с людьми на промышленных предприятиях, в сельском хозяйстве, в различного рода организациях, она выполняла свою роль контролера всех форм об-щественного сознания. Но как только между нею и основной массой населения возникли горы бумаг, естественно, надобность в ней стала отмирать. Партия, теряя контроль над сознанием масс, постепенно ослабевала, и это не мог не почувствовать Назарбаев. Воспитавшийся на генеральной линии коммунистической партии, он с болью воспринимал процесс ее распада, не мог не видеть падение ее престижа, уменьшение с каждым годом сферы ее влияния. Не удивительно, что спустя годы, он с горечью констатирует: "И чем более утверждались сухие ад-министративные методы руководства партийными организациями, тем глубже выхолащивалось живое содержание из всей их деятельности”. (4)
Многие очень быстро приспособились к этому. В партию поползли карьеристы, но значительно замедлился приток рабочих. Пришлось искусственно поддерживать рабочую про-слойку в партийных рядах, а это тоже не могло не сказаться на их качественном составе. Партия стала перерождаться. За счет уменьшения прилива в нее рабочих увеличился процент всту-пающих из числа интеллигенции, которая по своей сущности была наименее склонна к сплоченности, все подвергала сомнению. В годы советской власти партия в основном формировалась из детей чабанов и рабочих. Казахский интеллигент XIX столетия отрицал социальное устройство того общества, которое его породило. Он стремился воздействовать на духовный мир человека, преобразовать его с помощью ориентации на высокие идеалы. Интеллигент-казахстанец XX столетия - прежде всего технический интеллигент, и он стремился преобразовать реальную жизнь конкретного человека за счет изменения социально-экономических условий. В сущности Нурсултан Назарбаев в ту пору представлял собой технического интеллигента Казахстана. Не мудрено, что с появлением значительного перевеса в рядах коммунистической партии интеллигентов, изменились и ее задачи. Акцент был перенесен, прежде всего, на человека. Иными словами, была предпринята попытка "очеловечить” государственную политику СССР, а значит, и политику Казахстана.
Интересно отметить, что еще будучи секретарем ЦК КП Казахстана, Назарбаев не только не боялся, в отличие от многих своих коллег, встреч с интеллигенцией, но зачастую сам инициировал их. Его ничуть не смущало - был ли перед ним полный зал представителей науки и искусства, либо несколько человек, была ли это беседа тет-а-тет, выступление ли - в любой ситуации он чувствовал себя легко и свободно, на равных с теми, с кем встречался. Наблюдавшие его во время таких встреч, отмечают, что он как бы сливался с аудиторией, но в то же время выделялся уровнем своего мышления, широтой и масштабностью взглядов на мир.
А еще была в нем какая-то добротность, надежность. Назарбаев резко отличался от партийных работников, которые всегда встречали посетителей с добродушной улыбкой, обеща-ли им "златые горы”, заранее зная, что не ударят палец о палец, чтобы выполнить просьбу, а то и делали обратное тому, что обещали. Таких людей-перевертышей, к сожалению, появлялось в рядах партии и на больших руководящих постах все больше и больше. Назарбаев был принципиально другим, и это, в конечном итоге, подкупало всех, кто с ним общался.
Следует сказать несколько слов об одной характерной особенности Назарбаева, столь часто и столь многих сбивающей с толку: он великолепно владеет собою, поэтому зачастую опре-делить его психологическое состояние весьма трудно. Он владел собой почти всегда. Единственно, с чем он не мог справиться - это гнев. И когда он выходил из себя, его порывы были
достаточно резки .
У Назарбаева были некоторые планы, касавшиеся организации работы секретаря по промышленности ЦК КП Казахстана.
После перенесенного Кунаевым инфаркта Леонид Брежнев бросил фразу: "Димаш плохо себя чувствует, но если что - в Казахстане есть кого поставить.” Кунаеву было 62 года, но он сделал вывод и постарался обезопаситься, расставив на ключевых постах "своих” людей. Его выбор в результате пал на трех человек. Первый, кто привлек его внимание, был Шахмардан Есенов. Кунаев "сделал” его зампредом Совмина, затем президентом Академии наук. Слабым местом Есенова оказалось испытание "медными трубами”. Как только о нем излишне часто и хвалебно заговорила пресса, Есенов лишился поддержки Кунаева. Ведь первый секретарь ЦК КП Казахстана прекрасно знал рычаги советской системы и мог при необходимости вовремя устранить потенциальных соперников.
Другим был Кенес Аухадиев. Он быстро стал секретарем обкома, затем секретарем ЦК комсомола по пропаганде. Но во время съезда ВЛКСМ в Москве Кунаев не сумел провести Аухадиева в состав ЦК ВЛКСМ. Последнее несколько подмочило репутацию будущего "наследника”.
Нурсултан Назарбаев попал в число этих людей не случайно: и биография его, и репутация были настолько чисты, что в 1984 году Динмухамед Ахмедович Кунаев предпочтение отдает именно ему, выдвинув на должность Председателя Совета Министров Казахстана.
Здоровая, честная натура Нурсултана Назарбаева восставала при столкновении с "поразительными” вещами, которые открылись ему, когда он приступил к обязанностям Председателя Совета Министров.
Для того, чтобы лучше понять человеческую сущность Нурсултана Назарбаева, надо видеть его в эту пору и на этом посту. Представьте себе человека, который сформировал в себе те ценности, какими руководствовалось большинство советских людей: уверенность в себе, упорный труд, высокие идеалы. Ему нравится деловитость людей, обязанных всем достигнутым только себе. Назарбаев, несмотря на типичность биографии, был далеко нетипичной фигурой, своего рода белой вороной среди высоких партийных работников в Казахстане.
Дело в том, что в последние годы правления Леонида Брежнева на ключевые позиции выдвигались люди далеко не глупые, но лишенные бойцовских качеств, зачастую даже и бес-принципные. Люди, которым более подошел бы эпитет "середнячков”. Яркие, неординарные натуры отпугивали, они не были нужны в эпоху номенклатурной сытости и спокойствия. Динмухамед Кунаев не сумел разглядеть в своем "преемнике” бойца, не смог постичь всю глубину необычной натуры Нурсултана Назарбаева. Он искал надежного умного человека, и нашел его. Но он не увидел одаренности Назарбаева, и в этом была его "ошибка”.
Судите сами: каждый ли, кто оказался бы на месте Назарбаева в качестве Председателя Совета Министров, мог поступить в следующей ситуации так, как это сделал он?
"Только приступил я к своим обязанностям, как приходит ко мне председатель Госплана республики и просит всем своим заместителям и начальникам отделов выписать премии в размере окладов.
- За какие же заслуги вас премировать? - удивился я.
- Разве Вы не знаете: мы едем в Москву защищать план на новый год?
- Ну и что?
- Так надо же работать со всеми начальниками отделов Госплана СССР, приглашать их в гостиницу, угощать.
Дня через два заходит ко мне министр финансов: "Мы едем в Москву защищать бюджет - премируйте меня и моих заместителей”.
Вот такие "традиции” были, по сути дела, возведены в ранг открытой политики. Назарбаев застал еще время, когда в период защиты республиканских планов в здании Госплана СССР проводились дни национальных кухонь: кавказской, среднеазиатской. Обильные угощения сопровождались национальными танцами и плясками, организуемыми на первом госплановском этаже. Так сказать, не просто пьянка, а мероприятие. Все это достигло таких размеров, что одно время в Госплан даже запретили заходить с сумками. Но к этому "ограничению” быстро приспособились: оставляли подношения в ячейках при входе, а тому, кому это предназначалось, звонили по телефону. "Никогда не забуду, - пишет Назарбаев, - как мои умудренные опытом предшественники на полном серьезе информировали меня, какой союзный министр любит молочных поросят, какой - свежие помидоры”.
Можно себе представить цену такого научного подхода к формированию планов и бюджетов, если в основе лежали запеченные молочные поросята и марочные вина. Видимо, тяжело тогда пришлось председателю Госплана и министру финансов республики защищать план и бюджет Казахстана: ведь премиальных им Назарбаев так и не выписал. (4)
Ему и правительству приходилось ломать уже сложившиеся отношения. Но чем больше вникал он в дела, тем большее разочарование ощущал, чувствуя временами полное бессилие в разрешении той или иной проблемы. И это при том, что он был вторым человеком в Казахстане. Не следует забывать и о серьезной жизненной школе, которую он прошел. На любом этапе своего пути он привык полностью отдаваться работе. Так случилось и на этот раз. Он искренне пытался улучшить положение дел там, где видел, что они не ладятся. Скрупулезно вникал в различные ситуации, которые подбрасывала ему жизнь, очень многое брал на себя, не боясь ответственности. С присущим ему в эту пору искренним желанием помочь своей стране и самому Кунаеву, которого он глубоко уважал, Назарбаев с головой окунулся в новую работу. Но то, с чем он столкнулся, одновременно и изумило, и разочаровало его.
Он увидел, как Госплан и Госснаб СССР натягивали планы, причем на бумаге. Как все, кто принимал планы на будущее, не верили в их выполнение, как шла их корректировка на местах, перенос с одного квартала на другой, затем все дальше и дальше. А в результате - план трещал по швам и в конце года с треском лопался. Невольно Нурсултан Назарбаев задавался вопросом: кому же нужен и столь ли уж необходим всеобщий обман, обман в государственном масштабе!
Нурсултан Назарбаев заблуждался, считая, что Председатель Совмина может существенно менять ситуацию, сложившуюся в республике. Не искушенный в интригах, он был свято убежден, что пресекая многие неприглядные дела, которые творили и секретари обкомов партии, и руководители министерств, он поможет и стране, и конкретно ее первому руководителю. Он верил, что Кунаев, узнав о злостных нарушениях, обязательно примет меры по их искоренению, накажет виновных в назидание другим и расчистит тем самым сгущавшуюся в Казахстане тяжелую атмосферу затхлости. Руководствуясь благими намерениями, сам привыкший к честному труду, Назарбаев принялся активно разбираться во всех наболевших вопросах. А их к тому времени накопилось предостаточно.
Пожалуй, если бы Кунаев был ровесником Назарбаева, они бы, возможно, нашли общий язык. Но Кунаев, которому тогда уже перевалило за 70 лет, в отличие от молодого и энергичного коллеги иначе смотрел на жизнь. Он отлично понимал, что после смерти Брежнева многие, как это, к сожалению, уже не раз бывало при смене генеральных секретарей, захотят пересмотреть свою позицию и по отношению к нему, и по отношению к Казахстану. Переживал, что все успехи и достижения республики, приведшие к росту благосостояния населения, могут предстать в ином свете. Более того, найдутся и такие, кому успехи республики и ранее стояли поперек горла, а уж тсперь-то они смогут отвести душу. Брежнева нет, руки у них развязаны, можно говорить все, что хочешь, не опасаясь, что кто-то защитит Кунаева.
В этой ситуации, конечно, лучше всего было оставить свой высокий пост и достойно уйти на пенсию. Но Кунаев был уверен, что стоит только ему уйти, покоя не будет. Вслед понесется такое... Так было со всеми, кто уходил. Может быть, поэтому он медлил, хотя не раз от него можно было услышать: "...устал, надоело все, доработаю до 75 лет и уйду”.
Это был период, когда в руководстве партией и государством было особенно много людей преклонного возраста. Самому Кунаеву в это время исполнилось уже 72 года. Особенно ситуация усугубилась в период правления К.Черненко, который даже принял особое решение: члены Политбюро работали только пять дней в неделю с десяти до семнадцати часов.
Окружение Кунаева тоже не дремало. Как это обычно бывает, каждый стремился по-своему влиять на главу Казахстана, преследуя при этом различные цели. Нурсултан Назарбаев, сам того не подозревая, своими прямолинейными высказываниями и достаточно решительными действиями не раз давал повод к тому, чтобы его образ в глазах Кунаева представал в искаженном виде. Не удивительно, что Назарбаев так невзлюбил ближайшее окружение Первого, которое приложило максимум усилий, чтобы обострить его отношения с Кунаевым.
Нурсултану Назарбаеву открылись новые черты в личности Кунаева: тот все больше становился подверженным влиянию ничем не примечательных, зачастую недалеких, но искушен-ных в интригах людей. И эту слабость он не мог простить ему.
Претило Назарбаеву и назначение на высокие должности земляков Кунаева, приближенных и даже прямых родственников. Пожалуй, никто бы в эту пору на месте Назарбаева не отважился выступить против родного брата Кунаева, как бы дурно тот себя ни вел. Назарбаев поступает иначе. Он решил разобраться с положением дел в Академии наук. Давно и всем было известно, что вся работа в ней пущена на самотек, о серьезных научных исследованиях там и речи не шло. Академия все больше превращалась в своего рода "цех”, где штамповались диссертации для приближенных и родственников академиков и президента академии. День, когда президент появлялся на работе трезвым, сотрудники называли "кефирным днем”. Но несмотря на все это, он оставался человеком очень влиятельным: от него зависело присвоение званий академика или члена-корреспондснта Академии наук, назначение ректора любого республиканского вуза, защита и утверждение диссертаций. Понимая, что так дальше продолжаться не может, Назарбаев идет на доверительный разговор с Д.А.Кунаевым, так как больше никто на его брата повлиять не сможет. Но, видимо, и Кунаев уже был бессилен помочь брату. (4) Этот эпизод из жизни Назарбаева в качестве Председателя Совмина очень характерен для понимания его личности. Можно было трусливо промолчать, спрятаться, уйти от этой проблемы. Но можно было и пойти на прямой и открытый разговор с главой государства. В конце концов, можно, не шепчась по кухням, предать гласности то, что было у всех на устах. Назарбаев в силу своего характера выбрал для себя последний вариант.
Вхождение во власть и близкое знакомство с законами ее жизни вызвали в Назарбаеве двойственное ощущение. С одной стороны - желание использовать практический опыт для улуч-шения экономической ситуации в республике, с другой - именно тогда ему откровенно раскрылись новые стороны управленческой жизни, жизни властвующих элит.
Остроумный Жан де Лабрюйер заметил: "Если смотреть на королевский двор с точки зрения жителей провинции, он представляет собой изумительное зрелище. Стоит познакомиться с ним - и он теряет свое очарование, как картина, когда к ней подходишь совсем близко”. Назарбаев откровенно признается, что психологически ему было сложно адаптироваться к "дворцовым” нравам. Его производственный, жизненный опыт был иным. Работа в коллективах металлургов, близкое знакомство с шахтерским трудом сформировали в нем иные жизненные установки. И для него не было проблемы выбора между делом и приспособлением к нравам "двора”. Он однозначно и постоянно в таких случаях выбирал дело. (5)
Назарбаев был политиком, и значит не мог не чувствовать, что в такой ситуации, какая сложилась в Казахстане к 1986 году, дни Динмухамеда Кунаева как руководителя были сочтены. Для него было далеко не маловажным, кто встанет во главе государства. У молодого премьер-министра было много преимуществ перед другими. И он был одной из кандидатур на пост первого секретаря, но далеко не единственной.
Очень многое разделяло эпохи Кунаева и Назарбаева. Если советский человек, каковым видел его Кунаев, не имел нормального жилища, голодал, а затем получил то и другое, то и массовое сознание закрепило эти успехи навеки, запомнило глав государств, давших сытое существование. В глазах же Назарбаева советский человек был постоянно ограничен в выборе возможностей: он не мог свободно переселиться туда, где ему лучше, не мог поехать за границу, когда захочет, не мог выбрать себе товары, какие хочет. Все это приводило к напряженности, которая копилась в коллективной психике и требовала выхода. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, явилось назначение на пост Генерального секретаря ЦК КПСС преста-
Кунаев писал о своем ощущении в момент избрания Генеральным секретарем Черненко: "Избрание Черненко... было нашей ошибкой. Мы знали, что он аккуратист, строго следит за прохождением документов, но на роль лидера явно не годился. Во время рассмотрения его кандидатуры ни один из членов Политбюро не выступил. Черненко стал Генсеком при гробовом молчании членов ПБ... Все мы понимали, что по своему уровню культуры и знаний, государственной мудрости он не отвечал тем требованиям, которые были совершенно необхо-димы первому лицу государства. Но мы, хоть и молча, проголосовали "за”. Думаю, не только меня мучили угрызения совести. Но оправдания нашему всеобщему малодушию нет”.  Все это так. Но самое главное заключалось в том, что это был уже смертельно больной человек. Попытка спасти тоталитарную систему не состоялась.
Нурсултан Назарбаев, по существующим правилам, после назначения его на пост Председателя Совмина республики должен был встретиться с Генсеком. Пришлось три дня без-вылазно в гостинице ждать звонка о встрече. Наконец позвонили: "Пока принять не может - болен. Лети обратно”. Через неделю снова в Москве. На третий день - звонок: "Пока жди, Константина Устиновича в Москве нет, кажется, отдыхает в своей загородной резиденции”. Спустя еще день: "Принять не может, возвращайся в Алма-Ату”. Только третья попытка достигла цели.
"Привел меня к Черненко Е.К.Лигачев. Естественно, я к этой встрече тщательно готовился, старался... предусмотреть возможные вопросы по состоянию дел в республике... Константин Устинович сидел за столом утомленный, с совершенно отсутствующим взглядом. Вид у него был очень болезненный... Вяло протянул руку. Е.К.Лигачев стал рассказывать обо мне... Черненко сидел молча, тяжело дышал. Когда Лигачев закончил монолог, он задал наконец первый и единственный вопрос:
- Сколько ему лет?
- Сорок четвертый пошел, Константин Устинович. Будет самым молодым премьером,- вынужден был повторить Егор Кузьмич.
Неожиданно Черненко поднялся и направился в мою сторону, но вдруг как-то весь подкосился, и находившийся рядом здоровый парень едва успел его подхватить.
- Вернетесь, передайте привет товарищам”. (4)
Аудиенция произвела на Назарбаева гнетущее впечатление. Он хотел видеть сильного, мощного руководителя Советского Союза. Но то, что он увидел, поколебало его представления о вожде. Но, может быть, именно в этот момент он ясно осознал, что его поколению предстоит взять на себя всю ответственность за дальнейшую судьбу страны. Пусть это осознание было еще не до конца осмыслено, но оно осело в памяти как неизбежность.
Он не был одинок в подобных ощущениях, и это во многом способствовало психологической подготовке общества к восприятию необходимости, а затем и неизбежности коренных перемен в жизни страны. Политическая атмосфера начала 80-х годов была настолько созревшей для перемен, что нужен был лишь маленький толчок, чтобы огромная махина, каковой была советская система, пришла в движение. И конечно же, для таких перемен, да еще в такой стране, как Советский Союз, нужна была сильная, волевая личность, с четкой и ясной программой действий, с надежной командой единомышленников.
К сожалению, России вновь (в который раз!) не повезло: у нее "под руками” оказался такой лидер, как Михаил Сергеевич Горбачев. Эту политическую фигуру, хотя и с очень большой натяжкой, можно сравнить с Никитой Сергеевичем Хрущевым. Но роднило их только одно: они оба, каждый по-своему, являли отклонение от руководителя-государственника советского типа. Каждого из них по-своему не устраивала тоталитарная система.
Назарбаев, как и тысячи других представителей нового поколения, воспринял апрельский Пленум ЦК КПСС как надежду на перемены. Он, поверив решениям пленума, по-своему воспринимал молчаливое сопротивление Кунаева. "Демагогически провозглашая десятилетиями в качестве высшей цели интересы общества и народа, командно-административная верхушка все свои действия подчиняла только одному - упрочению собственных позиций. Поэтому во всем, что было способно внести хоть малейшую трещину в систему, на которой она
восседала и процветала, не без основания мнились угрозы личному благополучию вполне конкретных людей.” (4)
Назарбаев в силу присущего ему воспитания и жизненного опыта, не мог еще полностью осознать и разобраться в значимости появления нового типа политика, пришедшего с воцаре-нием на политическом Олимпе фигуры Горбачева, типа, поставляемого из рабоче-крестьянской среды, но прошедшего только через комсомольскую школу. Новым людям, санкционированным на власть апрельским Пленумом ЦК КПСС, был чужд служебный этикет, порядочность во взаимоотношениях, честность. Это были те "резвые” выходцы из комсомольской среды, для которых обычным делом было обещать что-то людям, а как только закроется за их спиной дверь, тут же следовал звонок начальству с комментариями типа: "Гоните его в шею, тоже нашелся умник, впереди прогресса скакать хочет”. (7) Они могли быть кем угодно, но только не руководителями государства.
Назарбаев не мог осознать это, потому что по своему душевному складу был очень далек от подобного рода взаимоотношений. Известно, что личность, приспособившаяся к коллективу, получает полную свободу. Определенно можно сказать, что Назарбаев так и не смог приспособиться в полной мере к тому коллективистскому образу жизни, в которой Кунаев чув-ствовал себя как рыба в воде. Может быть, именно поэтому в веянии идей апрельского пленума он вдруг очень остро почувствовал надвигающиеся перемены в жизни общества. Дух свободы, дух творчества, который он первоначально ощутил вместе с огромной страной, был для него глотком свежего воздуха. Правда и ложь так ловко были перемешаны, что первоначально их было трудно отличить друг от друга.
Надо сказать, что даже Кунаев, ярый государственник, боявшийся расшатывания устоев советского общества, в первые месяцы правления Горбачева подпал под обаяние новых идей. Ему импонировали политические установки на перестройку, гласность, права человека. Но чем больше он поддерживал реформатора Горбачева, тем больше ощущал под собой пустоту. Почва, питавшая его всю жизнь, стремительно уходила из-под ног. Где эго было видано, чтобы в Казахстане, с сильнейшими традициями взаимоотношений отцов и детей, старших и младших, подпитывающих иерархическую лестницу, обильно сдобренную партийным демократическим централизмом, вдруг подчиненный открыто выступил против своего начальства?
Назарбаев воплощал собой иное отношение к жизни. Он как бы соединил в себе истинное предназначение верховного руководства и сознание необходимости перемен советского народа.
В феврале 1986 года на съезде КП Казахстана он должен был выступить после Динмухамеда Кунаева, который делал Отчетный доклад ЦК Компарии Казахстана в уже сложившемся традиционном стиле. Назарбаев как Председатель Совета Министров должен был воспроизвести истинную картину жизни республики, оценить ее и наметить перспективы ее дальнейшего развития. По-разному можно было построить свое выступление. Однако Назарбаев не закруглил в нем ни одного угла.
В отличие от благостного доклада он резко обозначил вопрос, заявив о том, что в ряде отраслей промышленности сорваны задания пятилетки. Темпы роста объема производства и производительности труда в целом оказались намного ниже запланированных. Договорные обязательства по поставкам продукции не выполнило каждое четвертое предприятие, фондоотдача упала на 15 процентов. По данным обследования, из 334 промышленных объектов, сданных за последние 9 лет, почти половина не вышла на нормативную мощность. В большом долгу осталось и сельское хозяйство, недодав государству за пятилетку 18,5 миллиона тонн зерна, не выполнены задания и по основным видам животноводческой продукции. В строи-тельстве недоосвоены миллиарды рублей капитальных вложений.
Были определены и причины допущенных негативных явлений. Они, по его мнению, заключались прежде всего в уверенности руководителей в том, что все планы будут откоррек-тированы в верхах в процессе их выполнения. Иными словами, психологический настрой руководства, связанный с отсутствием должной требовательности к себе и своим подчиненным, отсутствие государственной плановой дисциплины и привели к тому, что планы оказались нереализованными.
Острой критике подверг Назарбаев и практику внепланового строительства, напрямую связав эту тенденцию со стремлением многих руководителей иметь "престижные” объекты.
Особенно ярко она проявилась в Чимкентской, Карагандинской и Восточно-Казахстанской областях. В самой же Алма-Ате был досрочно построен Центральный государственный музей стоимостью 9,3 миллиона рублей, тогда как жилищные объекты для простых тружеников остались недостроенными.
Безбоязненно Нурсултан Назарбаев называет фамилии людей. которые под видом одного объекта, в котором нуждалась область, спешно строили другой, особенно если он предназначался для комфорта руководства республики. Так был обнародован факт строительства в Сарыагаче без документации под видом 12-квартирного дома комфортабельного особняка с люксовыми номерами, обставленного импортной мебелью, дорогими коврами и современной аппаратурой. И первым, кто приехал сюда отдыхать, был председатель Госстроя Бектемисов, который по долгу службы должен пресекать такие излишества в строительстве. Главное, что выявил Нурсултан Назарбаев - это стремление партийно-государственной элиты жить не по средствам, утверждая свое превосходство над остальными. Его искренне возмущало то, что, находясь у государственной "кормушки”, эти люди начинали открыто демонстрировать не лич-ные достоинства, а приближенность к власти. Чем ближе они к ней, тем больше им следует воздавать почестей и привилегий.
Назарбаев видит, как заразителен их пример для других. Черты их облика, считает он, несовместимы с обликом коммуниста. И не удивительно, что эти люди не имеют авторитета, не пользуются уважением в коллективах. Несмотря на то, что сам был руководителем высокого ранга, он постоянно ощущал за спиной присутствие рабочего класса, которому чужды были подобные принципы.
Не обошел молчанием Назарбаев и злоупотребления в распределении квартир, извечного и жизненно важного дефицита. Это было откровенным попранием принципов социальной спра-ведливости. Как гром среди ясного неба прозвучали фамилии преступивших закон и нормы морали, что прежде было прерогативой только Первого. Особенно страшными предстали факты хищений и растрат в совхозах и колхозах республики: за 5 лет "исчезли” неизвестно куда 120 тысяч голов крупного рогатого скота, свыше 1,7 млн овец, по 42 тысячи лошадей и свиней. Но еще страшнее, что эти факты не беспокоили ни местные власти, ни министерство сельского хозяйства.
Такого рода выступление не было свойственно ни номенклатуре центра, ни тем более республикам, подавленным его авторитаризмом. Необычным оно было еще и потому, что хотел того Нурсултан Назарбаев или нет, но оно было направлено в адрес первого руководителя страны, а значит, не было согласовано с ним. Это делегаты съезда отчетливо поняли и замерли в ожидании реакции со стороны Динмухамеда Кунаева. Тот сидел с каменным непроницаемым лицом. "Скажу честно: лично Кунаева я в этом докладе не затрагивал. Более того, надеялся, что такой резкой постановкой вопросов смогу помочь ему, сумею хоть как-то всколыхнуть инертную массу руководителей, ту трясину, которая рано или поздно окончательно засосет и первого секретаря ЦК. Ведь кроме всего прочего, несмотря на серьезные трения между нами, не угасло во мне, да и сейчас живо, чувство элементарного человеческого уважения к нему”, - говорил позже Назарбаев. (4)
Но он затронул его брата, Аскара Кунаева, бывшего в то время президентом Академии наук. Когда Назарбаев дошел в своем выступлении до критики в его адрес, зал замер. Он же прямо заявил, что сегодня эта организация остается некритикуе- мой. Не случайно поэтому в Академии наук нет творческой атмосферы, способствующей завоеванию и укреплению позиций казахстанской науки. Но зато процветает атмосфера угодничества и подхалимства. Не мудрено, что президент академии давно уже перестал быть руководителем, самоустранился от своих обязанностей. Назарбаев подчеркнул, что научные силы республики не мобилизованы на решение фундаментальных проблем самой науки и народного хозяйства. Ни один институт академии не вошел в состав созданных в стране межотраслевых научно-технических комплексов, не заключил ни одного лицензионного соглашения. Экономическая эффективность одной внедренной разработки по сравнению с началом 80-х годов снизилась почти в 2 раза, а из 76 предложений по причине их недоработанности в государственный план включено только 5, в планы министерств и ведомств - 9.

Похожие материалы:
Просмотров: 2088

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Мы в социальных сетях







Сообщества в данный момент находятся в стадии разработки.
Мини-чат

200
Это полезно
             Ежедневные курсы валют в Республике Казахстан          
Вы можете выбрать другой город, если город в информере погоды определен неправильно.