Становление личности. Часть 2 (из 2)
0

1 января 1969 года один из журналистов писал о Назарбаеве в "Индустриальной Караганде”: "Кем он стал? Первым горновым, принимал участие в работе XIV и XV съездов комсомола, избран кандидатом в члены ЦК ВЛКСМ. Мальчишка из Чемолгана, из-под Алма-Аты, Нурсултан Назарбаев... Мы сидим в квартире Нурсултана. Он приехал сюда десять лет назад. И город, и Магнитка только начинали строиться. Он строил своими руками ее, варил чугун. Сейчас - парторг доменного цеха. Много сделал человек в своей жизни. А ведь ему только 28”.
Сам того не замечая, Назарбаев как-то исподволь включил-ся в активную общественную деятельность. Его всегда тянуло к людям, он испытывал острый интерес к человеческим судьбам. Заметим, что в ту пору был он и внешне интересен, и духовно развит. Все это вместе взятое располагало людей к нему, они узнавали и отмечали его, где бы он ни был. Так уж устроен человек: к красивому он питает особый интерес. Это благоже-лательное отношение людей к Нурсултану Назарбаеву не могло не отразиться в дальнейшем на формировании его личности. Именно в этом благорасположении нужно искать истоки доброго отношения к миру будущего Президента.
Не удивительно поэтому, что он испытал настоящее потря-сение, когда бюро горкома партии вынесло ему строгий выго-вор с занесением в учетную карточку. Это было своеобразное напоминание, что с партией (а вернее - с некоторыми из ее фун-кционеров) нельзя шутить. Суть же состояла в том, что первый секретарь горкома партии Лазарь Михайлович Катков предло-жил Назарбаеву дать согласие избираться первым секретарем горкома комсомола. Он абсолютно был уверен, что на "доверие партии” молодой человек ответит только согласием. И был искренне раздражен, когда Назарбаев отказался. А он, рабочий человек, еще не считал себя психологически готовым к такой работе, да и терять свой "горячий” стаж и льготы, связанные с этой профессией, не хотел. Его вызвали на бюро, где он впервые столкнулся с одним из ритуалов бюрократии. Неприятно поразило, что никто из присутствующих даже не поинтересовался мнением молодого члена партии.
На этом, как это чаще всего случалось, и должно было за-кончиться "хождение в руководящие органы” Назарбаева. Иметь, по тем временам, строгий выговор по партийной линии, значит быть своего рода изгоем партии. Любой другой на месте Назарбаева не мог себе и представить, что можно не со-гласиться с решением бюро. Любой, но не Назарбаев. Характер молодого человека был решительным: он звонит первому секретарю ЦК ВЛКСМ С. П. Павлову и рассказывает обо всем... Состоявшееся затем бюро обкома партии не только отменило решение горкома, но и вынесло Каткову взыскание за непра-вильный подход в работе с кадрами. 
Думается, что не каждому пошел бы навстречу первый сек-ретарь ЦК ВЛКСМ. Видимо, сработала репутация Нурсултана Назарбаева: он представлял собой тип молодого человека, био-графия которого идеально вписывалась в контекст советской эпохи. Именно это и учитывал Павлов, принимая участие в его судьбе.
Надо сказать, что в конце концов Назарбаеву все же при-шлось возглавить Темиртауский горком комсомола. Это про-изошло уже после смены прежнего секретаря горкома партии. Новый секретарь Николай Григорьевич Давыдов, понаблюдав за Нурсултаном Назарбаевым, пригласил его к себе и предложил поработать у него заведующим отделом тяжелой промыш-ленности. "Придется заниматься своим же комбинатом, поэтому никто тебя отрывать от металлургов не собирается”, - уточ-нил он. 
Казалось бы, незначительные эпизоды в биографии Назарбаева, но они характеризуют его как человека, понимающего и откликающегося на просьбы, на человеческое к нему отношение. Хотя, вступая в партию, он и брал на себя обязательства, связанные с партийной дисциплиной, но оставлял за собой право принимать решения в определении своей судьбы. Разумеется, к тому времени он уже не мог не понимать, что весовые категории у секретаря горкома комсомола и заведующего отделом горкома партии далеко не одинаковые. После заведования отделом можно было стать секретарем горкома и даже уйти в обком партии тем же заведующим. Тогда как после горкома комсомола надо еще пройти ступени заведующего отделом в горкоме партии. Нет, это был не четкий расчет, а житейские раздумья, по-крестьянски основательный и интуитивно определяемый промер маршрута дальнейшего жизненного пути.
В карьеризме никто из товарищей упрекнуть Назарбаева не мог. Хотя бы потому, что он был трезвомыслящим человеком и понимал, что согласиться на предложенную работу - еще не означает удержаться на ней, тем более подняться вверх. Многое зависело от самого человека. У него не было "руки в верхах”, он должен был сам зарабатывать авторитет, потому и прикидывал возможности: справится ли с работой, которую ему предлагали. Ведь правильно определить цель своей жизни и возможности ее достижения - это и значит найти самого себя. В то же время Назарбаев остро ощущал, что его личные инте-ресы должны совпадать с интересами общества. Только в этом случае его жизнь может стать насыщенной и гармоничной.
Поэтому он ничуть не удивился тому, что недолго задержался в горкоме партии. Вскоре его избрали первым секретарем горкома комсомола, поскольку прежний не справился с работой, и комсомольцы отказали ему в доверии. Это избрание Назарбаев воспринял как должное: к тому времени у него был уже довольно солидный запас знания людей и жизни.
В ту пору осуществлялась задуманная Никитой Сергееви-чем Хрущевым очередная реорганизация высшего образования- было принято решение максимально приблизить учебу к про-изводству. За этим стояла большая политика. Рабочий класс Запада, по мнению советских идеологов, был изуродован тем, что развивался в русле одной специальности, к которой и был затем прикован всю жизнь. Такой человек не был подготовлен к быстрым переменам и в производственной, и в непроизводственной сферах деятельности.
Советское правительство поставило вопрос о всесторонней подготовке человека к различным видам деятельности. Высшее образование было приближено непосредственно к произ-водству. При металлургических комбинатах, например, обра-зовывались заводы-втузы. Молодежи предоставляли возмож-ность учиться в высших учебных заведениях без отрыва от про-изводства. Партийное руководство СССР выдвигало проблему социальной подвижности населения для развития универсаль-ной личности. В этом случае работник был психологически подготовлен к переменам в собственной судьбе: смене места работы и жительства при необходимости. Поэтому как только при комбинате появился втуз, Нурсултан Назарбаев в числе своих соратников стал его студентом.
Через три года после окончания Карагандинского политех-нического института, в 1970 году, Нурсултан Назарбаев был избран вторым секретарем Темиртауского горкома партии. Вот тут-то он и узнал, что такое партийная работа. Нужно было при решении всевозможных вопросов корректировать деятельность всех - от рабочего до директора комбината. И при всем этом - выполнять "программные указания” ЦК партии.
Но будучи вторым секретарем горкома партии, ведающим вопросами промышленности и капитального строительства, партийной работой, в ее обычном, "кабинетном” представле-нии, он, собственно, никогда и не занимался. На него возложи-ли обязанности начальника общественно-политического штаба строительства металлургического комбината, поэтому при-ходилось день и ночь проводить на стройке. "Должность свою про себя я так определил: комиссарствующий прораб. Не поймешь сразу, то ли ты поставлен рядом с управляющим, то ли вместо него”, - вспоминал позже Н.Назарбаев. От сумасшед-шей круговерти иногда рябило в глазах: то он на доменной печи ликвидирует "прорыв”, то на конвертере, расписывает по ночам графики, сдает сотни всевозможных актов, организует воскресники, обеспечивает перевозку бетона, металла, оборудования. И каждый день - общение с десятками, сотнями людей. Круглые сутки шли они нескончаемой чередой в штаб стройки с самыми разными, порой неожиданными, заботами и просьбами: кто грозит увести бригаду с объекта, если не наладится подача бетона, кто требует воздействовать на мужа-пьяницу.
Два года, которые он провел в должности начальника стройки комбината, слились для него в один нескончаемый рабочий день. Вслед за доменной печью и конвертером - строительство слябинга, станов горячей и холодной прокатки, новых цехов, механических мастерских, расширение ТЭЦ, железнодорожных путей. Но сил хватало, так как молодую энергию дополняло сознание, что стройка была одной из крупнейших, многое осуществлялось впервые в стране. 
В 1964 году Н. С. Хрущев был освобожден от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Мини-стров СССР. На смену ему пришел В.И.Брежнев. Оба они возглавляли вполне сложившееся тоталитарное государство, в ко-тором уже не было лидирующего класса, антагонистического социального расслоения. Функционировали лишь профессио-нальные группы, лоббирующие свои жизненные интересы. Жизнь рядовых граждан была строго регламентирована иерар-хической государственной пирамидой. Создаваемый работни-ком прибавочный продукт присваивался государством и направлялся на реализацию проектов, осуществляемых, конечно, в высших интересах народа: перевооружения, освоения космического пространства, строительства дорог, создания индустриальных гигантов. По мнению идеологов партии, именно на этих гигантах взращивался новый коллективный человек.
Брежневскую эпоху называют эпохой застоя, но между тем она характеризовалась и стремительным ростом производства в приоритетных отраслях промышленности. Пусть на основе уравнительного распределения, но впервые советский человек ощутил стабильность своего существования, уверенность в зав-трашнем дне. Он знал: если добросовестно выполнять свои обязанности, он будет автоматически продвигаться по служебной лестнице, пользоваться при этом определенными льготами, иметь приличную для тех времен заработную плату. Реформа 1965-68 гг. привела к доминанте министерско-ведомственной формы промышленные организации, благодаря чему открылись огромные возможности для экспансии крупной индустрии. Отдельные ведомства получили хозяйственную независимость друг от друга, происходило отчуждение природных ресурсов страны.
Позже Нурсултан Назарбаев отметит, зная это по собствен-ному опыту, что на протяжении 1960 -1970-х годов целый ряд ведомств-монстров перекрывали реки, строили металлургичес-кие комбинаты, другие гигантские предприятия и у себя в стра-не, и за рубежом. Кажущаяся эффективность деятельности ве-домственных колоссов основывалась на предоставляемой им государством монополии бесконтрольного и почти бесплатно-го использования, а по сути-невосполнимого истребления лес-ных, водных и сырьевых богатств страны. В этих условиях своеобразна роль партийного аппарата, который определял хозяйственную политику, но не решал конкретные хозяйственные задачи, не нес непосредственной ответственности за конечный результат. Будучи уже вторым секретарем горкома партии, Назарбаев удивлялся:: "До сих пор не могу до конца осмыслить этого, по-моему, только нам свойственного, явления - создания по любому поводу различных общественно-политических штабов. Без них не мыслилась... организация даже мало-мальски серьезного дела... В чем же причина возникновения этих штабов - в действительной необходимости создания сильных орга-низующих центров, концентрирующих усилия и ресурсы на главных направлениях, или в нашем неумении как следует спланировать и организовать работу, в недееспособности государственных и производственных структур?44 
Одной из главных причин, пожалуй, была боязнь конкрет-ных людей брать на себя ответственность, порожденная систе-мой. Нужно учитывать, что сознание коллективистского чело-века всегда выражается в соответствующих уму формах. Одно дело - принять груз ответственности на себя, и совсем иное - штаб. Он располагает к тому, чтобы за большие дела отвечал прежде всего коллектив.
С приходом к руководству Л.И. Брежнева пирамида власти настолько укрепилась, что уже было неважно, кто стоял во гла-ве ее. Важно, чтобы установки партии проводились без нару-шений и отклонений от стратегического курса. "Месяца не про-ходило без визитов ведущих союзных министров... Ежеквар-тально наведывался А.Н. Тихонов - первый заместитель Пред-седателя Совета Министров СССР. Не упоминаю уж о работ-никах ЦК КПСС, ЦК Компартии Казахстана и обкома партии... И со всех сторон - подсказки, нагоняи, советы, недовольства.” Но самыми "черными” периодами были ударные недели под-готовок к "красным” датам. Надо было что-нибудь обязательно сдать, пустить, освоить. На штурмы сгоняли, оголяя другие объекты, тысячи людей. И так привязывались к дате, что, как говорится, кишки рвали. Начальство всех рангов волновало одно: вовремя отрапортовать. После этого мешками получали награды. Назарбаев вспоминает, как к открытию XXIV съезда КПСС готовились "кровь из носа” сдать крупную галерею, со-единяющую коксохим с доменной печью, чтобы управляющий трестом А.Г. Коркин, избранный делегатом съезда, смог доло-жить о ее пуске. Рапорт поспел в Москву вовремя. А галерея рухнула... в первый же день работы съезда. 
Приход Брежнева к руководству партией и страной ознаме-новал строгое соблюдение принципа коллективности партий-ного руководства. В результате в первые годы его правления были достигнуты определенные успехи в социально-экономи-ческом развитии страны. Думается, это было связано с тем, что Брежнев и его окружение представляли собой слаженную ко-манду, устраняли крайности в политике и действиях, присущие хрущевской "оттепели”. В конце концов ему удалось реставри-ровать командно-административную, тоталитарную систему, несколько порушенную Хрущевым.
Когда Брежнев был здоровым и сильным человеком, осо-бенно в первые годы правления страной, такой тип политика в большинстве своем вполне устраивал советский народ. И это несмотря на то, что факт создания мифа "великого борца за мир”, "великого ленинца”, "великого теоретика” чем-то напо-минал миф о Сталине. Но только отдаленно. Почему? Вероят-но, потому, что Брежнев реставрировал сталинскую эпоху, но в ее значительно смягченном варианте. Постепенно, как отмеча-ют соратники Брежнева, многие идеологические начинания Хрущева были свернуты, так как противоречили тоталитарной системе. Конечно, репрессии проводились в эту пору в гораздо меньших масштабах, сохраняя, правда, в обществе атмосферу умеренного страха.
Спустя годы Нурсултан Назарбаев скажет: "Вряд ли кто в такой мере испытал на себе тоталитарный пресс, как руководя-щие кадры на местах. Почти все выходящие за рамки обще-принятого оценки и рассуждения невозможно было высказать вслух. Даже являясь секретарем ЦК Компартии Казахстана, я не был огражден от всевидящего ока сверху. Нигде, даже во внерабочее время. "Первый” республики о тебе знал буквально все: к кому ты ходил в гости, с кем ты прогуливался по территории Дома отдыха, с кем и о чем разговаривал.”  Такая модель отношений свойственна любой тоталитарной системе государства, независимо от того, являешься ли ты секретарем ЦК КПСС, Компартии Казахстана, либо какого-то провинциального райкома партии.
Между тем, в советском обществе начал оформляться слой новой интеллигенции, выходцев из рабоче-крестьянской среды. Эти люди не знали репрессий, и в силу своего духовного развития, образованности были способны к восприятию идей, альтернативных тоталитарным.
Назарбаев пришел на партийную работу из рабочей среды, перенося ее представления о чести, порядочности, ответствен-ности в область партийных отношений. Он оказался на гребне истории советского государства. Стране нужна была мощь, а значит большое количество технических и научных специали-стов. Нужна была "своя” интеллигенция, которая должна была встать у кормила власти.
Да, разные люди и по разным мотивам вступали в партию: одни, будучи не очень компетентными, активно жаждали про-движения во власть, надеясь, что она снивелирует отсутствие культуры, профессионализма; другие понимали, что без партийного билета их естественный и вполне заслуженный рост будет искусственно заторможен. Но были и такие, которые всерьез стремились к кипучей работе в единожды ими открытом и понятном направлении. При этом, они всегда помнили о своем происхождении, гордились им, но в то же время чувствовали некоторую неловкость перед людьми, которым были обязаны своим происхождением и нынешним положением и с которыми были связаны незримыми, но очень прочными нитями судьбы.
Достаточно вспомнить, как реагировали бывшие соратники Назарбаева по комбинату, когда тот стал секретарем Караган-динского обкома партии. ’’Бывало, даже старые знакомые по доменной печи начинали крыть на чем свет стоит: "Что ты тут в белой рубашке на машине катаешься? Забыл, кем был? Давай, залезай на кран клещевой, посмотри, как мы работаем!” И он лез, и смотрел, а затем принимал меры, так как знал, что иначе в этом мире жить нельзя. У него свои неписаные мужские законы и нет здесь должностей, кроме одной - "настоящего мужчины”.
Спустя много лет после того, как Нурсултан Назарбаев нач-нет свое восхождение к власти, он, констатируя свои первые шаги на этом поприще, скажет: "Когда я говорю о том, что нельзя огульно охаивать всех прежних партийных и государственных руководителей, без разбора требовать их к суду и ответу, я прежде всего имею в виду то обстоятельство, что многие честные и талантливые люди волей своего времени были попросту загнаны в жесткие рамки командно-административной системы. А та нередко безжалостно выбрасывала за борт всех, кто был ей неугоден... Никогда не поверю я в нынешние красивые слова тех, кто сейчас представляют себя мужественными поборниками правды, а в недалеком прошлом, получив пинок, залезали в щели и изливали свою... душу дружкам и подружкам на домашних вечеринках. Не говорю уж о людях, обладающих порази-тельной способностью в зависимости от обстоятельств и на-правления ветра перекрашиваться с молниеносной быстротой хамелеона.” 
Это слова сильного человека.
Назарбаев был продуктом идеологии тоталитарной систе-мы. В сущности, в силу своего социального происхождения и положения он легко и свободно влился в струю генеральной линии коммунистической партии, и та дала ему свободное па-рение в рамках коллективистского сознания. Сознание и прин-ципы жизни рабочего коллектива, выражение его интересов и стали на определенном этапе сущностью молодого человека.
Нурсултан Назарбаев на себе ощутил воздействие системы времен правления Брежнева. Как бы того уничижающе ни ха-рактеризовали как "безличность”, суть в том, что тоталитарное государство уже было мощным и крепким и не нуждалось в Личностях. Все определяла единая линия коммунистической партии. Вот почему Брежнев прежде всего был "верным ленин-цем”, а затем уже всем остальным. Народ, подсознательно по-нимая это, в сущности, добродушно относился к нему. Об этом можно судить хотя бы по анекдотам: вызываемый ими смех - безобидный, порождаемый в основном курьезами последних лет его жизни. В воспоминаниях о Брежневе самые разные по
характеру отношений к нему люди, как правило, подчеркивают домининирующие в нем человечность, доброту и внимание к людям. Георгий Арбатов подчеркивал, что тот никогда не был жестоким и мстительным. В общении умел и любил выказывать внимание к окружающим. Помнил старых друзей, оказывал им всяческую поддержку. А ведь характеристика дана после его смерти, в 1990 году, когда говорить положительно о такого рода людях было, мягко говоря, "признаком дурного тона”. Тем не менее, никто из людей, знавших Брежнева, не мог прой-ти мимо хороших человеческих качеств бывшего главы госу-дарства.
Показательна реакция современников на избрание Брежнева главой государства. Георгий Арбатов : "Сменили лидера. Но какая идеология и какая политика должны сопутствовать этой смене, какие теперь утвердятся политические идеи? Эти воп-росы не обрели ответа. Ибо к власти пришли люди, у которых не было единой, сколько-нибудь определенной идейно-по- литической программы... Брежнева большинство людей... считали слабой, а многие - временной фигурой. Не исключаю, что именно поэтому на его кандидатуре и сошлись участники переворота”. (18) Но Брежнев без громких слов быстро определился в своей политической линии, в сущности, продолжив сталинский курс. Имя Сталина перестало появ-ляться в контексте критики преступлений и ошибок, изме-нились содержание и стиль официозных статей. В них все реже рассматривались идеи и понятия, вошедшие в обиход. после XX съезда. Зато ключевыми стали слова "классовость”, "партийность”, "идейная чистота”, "непримиримая борьба”. (19) Историк Рой Медведев основную причину смещения Хрущева видел в нежелании партийно-государственного ап-парата иметь слишком сильного лидера. (20) Вероятно, более справедливым будет утверждение, что система уже не нуждалась в "слишком сильном лидере”: он мог внести дис-сонанс, разбалансировать созданный долгими годами жесткий каркас Советской державы.
Будучи коммунистом, партийным функционером, Нурсултан Назарбаев должен был идти с партией одним курсом. А курс, взятый руководством СССР в 60—70-е годы на достижение социальной однородности общества, сводился к определению, что человек должен служить не самому себе, а великому целому -
государству. Отсюда и результат - индивид выступал кирпичи-ком в общем здании коммунистического общества.
Отношение к людям партийной элиты принципиально ни-когда не менялось. На первом плане были крупные стройки, заводы, магистрали. И это было естественным для страны, по-ставившей задачу "догнать и перегнать”. Элементарные усло-вия жизни человека мало волновали аппарат. Рассуждения о любви к человеку часто оставались декларацией. Нурсултан Назарбаев, воспринявший высокие идеи, за всю бытность сек-ретарем парткома металлургического комбината не может при-помнить, восстановить в памяти, чтобы кто-то из высоких чи-нов, бывавших на комбинате, завел разговор о жизненных нуж-дах металлургов, строителей комбината. "А проблемы эти на-растали подобно снежному кому и усугублялись серьезными сбоями... Люди нервничали, мучились, ликвидируя поломки, аварии, работая без выходных, заработки катастрофически па-дали. Текучесть рабочих превысила тридцать процентов.” 
Творческое отношение к труду, невероятная работоспособ-ность, организаторский талант Назарбаева плюс доброжелательность, неиссякаемый интерес к людям - все это не могло оставить его незамеченным. Конечно, любой стране всегда требуются люди, умеющие работать. И немудрено, что на Нурсултана Назарбаева обратили внимание: в тридцать два года он становится секретарем партийного комитета огромного коллектива, входит в номенклатуру Секретариата ЦК КПСС. Партийная организация комбината насчитывала две с половиной тысячи коммунистов. В некоторых случаях роль партийного лидера была выше, чем директора комбината. В подобного рода коллективах положение дел нередко и во многом зависело от "боевитости”, от морально-психологического климата в партийной организации. Поэтому сразу после избрания секретарем парткома Нурсултан Назарбаев принял решение — делать ставку на здоровое партийное ядро в первичных трудовых звеньях.
Не раз впоследствии он убеждался: будь в трудовом коллек-тиве, особенно в бригаде, смене, хоть пять-десять процентов настоящих, болеющих за дело коммунистов, они всегда могут сплотить остальных и повести их за собой.  Его мгновенно признали "своим”, так как он прекрасно понимал людей. Он всегда помнил о тяжелом физическом труде металлургов и как мог пытался облегчить им жизнь. Ему пришлось работать с новым директором комбината Олегом Ивановичем Тищенко, которого перевели с Урала, с Челябинского металлургического завода. Два новичка на комбинате - директор и секретарь парт- кома- это было слишком. И конечно же, в первый год они про-валили все. В газетах стали появляться различные критические статьи, а в них замелькали фамилии Назарбаева и Тищенко.
Но эти трудности и сблизили их. Разделение полномочий сводилось к тому, что директор предприятия работал над вы-полнением плана и во имя него, а секретарь партийного коми-тета способствовал этому, воздействуя на сознание рабочих и гася недовольство, возникающее из-за постоянного давления директора, контролирующего производственную ситуацию. Воздействовал на коллектив с помощью рядовых коммунистов: ведь из тридцати тысяч работников комбината две с половиной тысячи были членами КПСС. Партийная организация "задава-ла” общий тон жизни всего комбината. Не случайно Нурсултан Назарбаев воспринимал ее как партию единомышленников, имеющих общую цель.
Идеальной моделью героя того времени была та, которая представляла человека в единстве общественных и личных ин-тересов при безусловном приоритете первых. Но очень непро-сто было советскому человеку, еще недавно столь невежествен-ному и задавленному проблемами на уровне элементарного выживания, подойти к высокой цели: гармонии общественного и личного.
Нурсултан Назарбаев понимал, что реализация личных жиз-ненных планов каждого всецело зависит от могущества и про-цветания страны. И он делал все, чтобы рабочие комбината могли честно и добросовестно трудиться и так же честно получать за свой труд. С другой стороны, он ощущал острую потребность в том, чтобы принципиально изменить создававшуюся годами систему оплаты труда, организацию производственного процесса на комбинате, который уже не один год был в прорыве.
Постепенно Назарбаев учит рабочих и инженерно-технических работников пользоваться своими правами, требовать отчетности со стороны администрации и парткома. Но и этого было недостаточно, нужно было нечто большее - комплексное решение социальных проблем. Тем временем подходил срок его отчета на Секретариате ЦК КПСС, на котором запросто могли и снять с работы, если допустишь малейшую некомпетентность.
Нурсултан Назарбаев вспоминает одну, казалось бы, нети-пичную, но интересную и поучительную, с его точки зрения, историю. В 1973 году приехал на комбинат только что избран-ный секретарем ЦК КПСС В.И. Долгих. Металлурги сразу уви-дели: этот дело знает. Да и немудрено - ведь за плечами у него был большой опыт работы директором Норильского металлур-гического комбината, секретарем Красноярского крайкома партии. Водили они с директором его по цехам и разным объектам дня три-четыре. Назарбаев, как секретарь парткома, "забивал” ему в основном социальные проблемы - рассказывал о катастрофическом положении с жильем и соцкультбытом, о текучести кадров, об "узких местах” и недоделках, требующих дополнительных капиталовложений.
Недели через три после отъезда "высокого гостя” вдруг на-грянула бригада ЦК КПСС в количестве пятидесяти человек готовить на Секретариат ЦК вопрос: "О работе парткома Кара-гандинского металлургического комбината по укреплению тру-довой и производственной дисциплины, созданию стабильного коллектива на предприятии”. Ну, все, подумал тогда Назарбаев, наговорил на свою голову!
Но вышло по-иному. Назарбаев вспоминает об этом с улыб-кой и удовлетворением. Обычно как было принято оценивать работу партийной организации? Если завод успешно справля-ется с планом - значит, и партком хорошо работает, и все ком-мунисты молодцы, и соревнование налажено, и повестки со-браний хорошие, и индивидуальная работа ведется. На комби-нате же все было наоборот. На какие производственные пока-затели ни глянь - все трещат по швам. Но как ни искали члены комиссии, так и не смогли выявить каких-либо серьезных изъя-нов в партийно-политической работе. 
Перед Секретариатом, на котором должен был заслушиваться вопрос о состоянии дел на Карагандинском металлургическом комбинате, Нурсултана Назарбаева направили на беседу с М. А. Сусловым. Встреча запечатлелась в его сознании до мельчайших подробностей: это был его первый крупный и сложный разговор о судьбе комбината с "одним из великих мира сего”. Потом Назарбаев признается самому себе, что этот человек произвел на него неизгладимое и исключительно благоприятное впечатление. "Был я еще молодым человеком, а предстояло мне вести сложный разговор о судьбе крупнейшего металлургического комбината”.
' Когда его ввели в кабинет, Суслов - сухощавый, высокий, немного согнутый - вышел из-за стола, поздоровался.
- Покажите-ка сначала, молодой человек, где находится этот ваш Темиртау.
Назарбаев подошел к висевшей на стене карте Советского Союза.
- Вот здесь, Михаил Андреевич, находится. Вот Казахстан, вот Караганда, а рядом, в ковыльной степи, построили гигант черной металлургии страны, послевоенный стратегический объект...
- Продолжайте, продолжайте.
И он продолжил, рассказал все, как есть. О том, как строили комбинат, совершенно не заботясь о людях. О сотнях крупных недоделок, о том, что стоит этот гигант до сих пор даже неогороженным и листовую сталь можно вывозить машинами. Об отсутствии жилья, детских садов, продуктов и товаров первой необходимости. О тяжелых климатических условиях, буранах, во время которых люди не могут добраться до работы. О том, что женщинам негде работать...
Суслов слушал очень внимательно, не перебивая. Затем стал задавать вопросы. Интересовался самыми мелкими подробностями, делал пометки в блокноте. В конце поинтересовался:
- А о чем Вы завтра собираетесь на Секретариате гово-рить?
Назарбаев ответил, что уже подготовил выступление.
- Советую Вам рассказать все то, о чем мне сейчас говорили.
Когда покидал кабинет, обратил внимание, что при входе
стояли галоши. Было в этом что-то домашнее и обыденное, хотя в те годы их уже почти никто не носил.
Беседа с М. А. Сусловым придала Назарбаеву уверенности. Во-первых, можно было предположить, что разнос учинять не собираются. А, во-вторых, показалось ему, что Суслова тронул рассказ, что вошел он в положение и понял беды комбината. 
Но как бы ни волновался Нурсултан Назарбаев при встрече с Сусловым, он не мог не заметить нечто, что его необыкновен-но поразило. Он увидел, как некоторые высокопоставленные люди, воспринимая как должное, легко и свободно могли пользоваться плодами творчества своих подчиненных. "Перед началом слушания нашего вопроса, перед самыми дверьми зала, где заседал Секретариат, А. С. Колебаев, секретарь ЦК Компартии Казахстана, обратился к секретарю Карагандинского обкома В. К. Акулинцсву:
- Дай-ка взглянуть, что ты там говорить собираешься.
Акулинцев протянул ему машинописные листочки с текстом.
Тот пробежал по ним глазами:
- Неплохо. Знаешь, пожалуй, я с этим выступлю.
И с этими словами засунул листочки в карман своего пид-жака”.
Назарбаева, привыкшего все делать своими руками, этот эпизод просто потряс. Но, видимо, этот случай не был единич-ным: когда подошла очередь выступления Акулинцева, тот, как ни в чем не бывало, достал еще один заготовленный им вари-ант текста и произнес речь. 
Эта сцена запечатлелась так отчетливо в сознании Назар-баева, что он во всех подробностях помнит ее до сегодняшнего дня. Он навсегда сделал для себя вывод: никогда не пользоваться чужим текстом, в котором изложены мысли другого, и уж тем более - не выдавать их за свои. С тех пор, о чем бы он ни говорил и ни писал, и кто бы ему ни помогал в этом, он всегда оставлял за собой право последней редакции.
У нас есть поразительная психологическая черта: при жиз-ни политических деятелей мало кто говорит об их недостатках. И только спустя годы после их смерти или отставки вдруг все "прозревают”, особенно относительно бывшего главы го-сударства. Любопытно, что демонстрируя подобное "прозре-ние”, сопровождающееся, как правило, презрительными ха-рактеристиками в адрес неудачливого руководителя, прозрев-ший как бы дистанциируется от бывших представителей власти, даже если и занимал место рядом с ними. Причем, чтобы подчеркнуть свою непричастность к происходившему, в таких "анализах ситуации” даже явно положительные явления преподносятся зачастую с точностью до наоборот. Так, например, как писал о брежневском времени Рой Медведев в 1989 году: "Но разве все было так плохо у нас во времена Брежнева? Разве не называли мы 70-е годы самым спокойным десятилетием в истории СССР? Да, но это было спокойствие застоя... Разве не были 70-е годы временем разрядки? Да, но это была слишком хрупкая "разрядка”... Разве советские люди в начале 80-х годов не жили лучше, чем в начале 60-х? Да, жизнь улучшалась, но крайне медленно... Разве Советский Союз не достиг при Брежневе паритета с Америкой в области стратегических вооружений? Да, эта цель была достигнута, но слишком большой^ ценой для нашей экономики и на слишком высоком уровне - далеко за пределами разумной достаточности.” (20)
Гораздо честнее поступает тот, кто, не принимая многого в устройстве бывшего государства, объективно говорит и о по-ложительных явлениях, говорит даже тогда, когда об этом, ка-залось бы, выгоднее было промолчать. Когда такие борцы за правду о временах Брежнева говорят только как об "эпохе под-халимажа”, "эпохе торможения и застоя”, времени беспорядка и бесхозяйственности, безответственности и вседозволенности, они не только, грубо говоря, лгут, но и, сознательно или бес-сознательно, обесценивают жизнь многих поколений. Внимание фиксируется лишь на явлениях сущности, в то время как сама сущность остается затененной. Устоявшиеся схемы и сте-реотипы поверхностных суждений затрудняют глубинное по-нимание предшествующих эпох.
Не претендуя на истину в последней инстанции, хотела бы высказать свой взгляд на явления прошлых лет. "Застойность” 1970-х начала 1980-х годов очень сильно напоминает картину восточных обществ, в которых наряду с застойностью сосед-ствует стабильность, с косностью — жесткий моральный стан-дарт. Как ни странно, но в абсолютном большинстве советские люди не роптали на стабильность общества и его моральный стандарт. Напротив, такое положение дел их вполне устраива-ло, так как давало довольно устойчивые формы существования в рамках системы, ориентированной на цивилизирование ра-боче-крестьянских масс. Импонировало и осознание мощи со-ветского государства, его авторитета на международной арене, и то, что оно сохраняло диктатуру пролетариата, а не диктату-ру капитала.
Нурсултан Назарбаев, оценивая в книге "Без правых и ле-вых” этот период, говорил в 1991 году: "Вспоминая то трудное время, когда мы со всех сторон, из последних сил подпирали нашу экономическую махину, не давая ей рухнуть, я много раз-мышляю о том, не была ли это, как сейчас считают, затянувша-яся агония, и мы только отсрочивали неизбежный крах. Думаю все же, что нет. Страна жила, жила напряженной жизнью, и "за-стойное время” не было одномерным... Почему-то многие не-изменно представляют себе этот период как сплошную парад-ную шумиху с возвеличиванием "вождя”, под которую "в вер-хах” творились сплошные безобразия и беззакония, а "низы” охватили разброд и шатания...” 
Назарбаев в 1991 году остается верным себе, хотя можно было представить себя этаким борцом за свободу личности, как это делали многие советские партийные ’’боссы”, зарабатывая себе новый имидж. Он не покривил душой, констатируя то, что когда-то ощущал. Может быть, это объясняется и тем, что 60-е годы были эпохой романтики подвига, высоких идеалов. Мо-лодежь мечтала о "голубых городах”, ехала за "туманом”. Ху-дожественно проповедовались лучшие человеческие качества, чистота отношений в любви. Эти установки не могли пройти бесследно для Нурсултана Назарбаева, не повлиять на станов-ление его личности.
Ориентация на высокие идеалы имеет не только личност-ную выгоду, но и общественный интерес, ибо обществу также выгодно иметь образованных, развитых людей, за счет которых во всяком обществе живет и развивается основная масса населения. Постепенно приходило понимание неприемлемости обществом крайних позиций как стадного коллективизма, так и буржуазного эгоцентризма. Назарбаев предпринимал попытки выйти из заколдованного круга, очерченного предшествующей историей развития. Он пытался совместить развитость индивидуального сознания с коллективистским способом су-ществования. Духовное развитие человека должно идти через общество, во имя людей, а развитие общества должно идти че-рез человека, во имя личности.
Искусство выражало по-своему эту установку эпохи:
"Мир не хлам для аукциона.
Люди мы, а не имя рек.
Все прогрессы - реакционны,
Если рушится человек,”
- писал Андрей Вознесенский .
Н.Хикмет вопрошал:
"Если я гореть не буду, если ты гореть не будешь, если мы гореть не будем, кто ж тогда рассеет тьму?”
Как видим, акцент делался на совмещении "Я” и "МЫ”.
Лозунг коммунистической партии: "Все во имя человека” - воспринимался честными людьми вполне серьезно. Нурсултан Назарбаев еще не успел почувствовать фальши генералитета аппарата ЦК КПСС, у него еще не было возможности наглядно в этом убедиться, поэтому он искренне был убежден в том, что главное на любом производстве - человек. Не создав для него нормальных, человеческих условий, не подняв его престиж, его человеческое достоинство, нельзя решить ровным счетом ни-чего.
Между тем, именно в пору брежневского правления стал складываться слой интеллигенции, которая в силу своей обра-зованности была способна к восприятию альтернативных идей. Одним из таких интеллигентов, защищающих права человека на проявление собственной индивидуальности, и стал Нурсул-тан Назарбаев, может быть, еще и сам того не осознавая. Поз-же, став главой государства, он, осмысливая произошедшие пе-ремены, размышляет: ’’Речь идет о всеобщем пристрастии мыслить альтернативами. Давно замечаю: идет ли спор об экономических идеях и программах, о перспективах социального развития или о взглядах на историю, обязательно раздается и дружно подхватывается чей-то возглас - "Даешь альтернативу!” Недавно даже специально заглянул в толковый словарь, чтобы убедиться в правомерности своих сомнений. Нет, там написано коротко и ясно: ’’Альтернатива - необходимость выбора между двумя или несколькими исключающими друг друга явлениями”.
Не здесь ли собака зарыта, не в нашем ли "альтернативном мышлении44, при котором одно обязательно перечеркивает другое? Не потому ли мы до сих пор никак не можем извлечь здравые выводы из уроков минувшего и принять более-менее приемлемую программу выхода из нынешнего тяжелейшего кризиса? Не отсюда ли произрастает стремление поскорее откреститься от всего опыта прошлого и вновь все разрушить "до основанья” ради построения еще одного "светлого будущего”? Не из-за этого ли мы с поразительной легкостью возносим на пьедесталы новоявленных кумиров и так же легко начинаем проклинать не оправдавших наши надежды, нередко впадая при этом в тяжелейший и непростительный для цивилизованных людей соблазн заняться гробокопательством? И наконец, застрахованы ли мы от того, что вдруг какая-нибудь альтернатива одержит такую победу, что вновь установит монополию на истину?
Что бы ни говорили, но когда пытаешься разобраться в хит-росплетениях прошлого и настоящего, все чаще ловишь себя на мыслях о симпатиях к выходящему сейчас из моды методу материалистической диалектики, который, как известно, ставит во главу угла не альтернативу, а противоречие. К таким мыслям все чаще приходит Назарбаев.  Отталкиваясь от альтернатив и поднимаясь до осознания диалектических противоречий общества, он невольно задается вопросом о душевной структуре советского человека, за которой ему видятся истори-ческие судьбы народа.
В то время как партийный надзор приобретал все более формальный характер, Нурсултан Назарбаев был искренне озабочен состоянием дел на комбинате. Не без содрогания говорит он о том времени. Массовые прогулы, невыходы, опоздания, а в результате - резкое снижение качества продукции и квалификации. Но влияние коммунистов на комбинате было огромно. Они, как говорится, резали правду-матку в глаза. Ни одна партийная конференция, ни одно партсобрание не проходили гладко. Эта потрясающая активность рабочих была отмечена Назарбаевым. Поразил его один эпизод. На должность замсек- ретаря парткома предложили завотделом пропаганды и агитации горкома партии - человека, по мнению Назарбаева, очень способного, честного и добросовестного. Однако делегаты конференции выступили против и не согласились на уговоры. Главным их аргументом было отсутствие у него знаний о металлургии, а, следовательно, и понимания металлургов, их интересов и запросов.
По мере приобретения Назарбаевым опыта руководства людьми возрастала и его компетентность. В руководстве стра-ной нужны были специалисты, их требовало время. Но, с дру-гой стороны, появление подлинно образованных, грамотных и культурных людей в аппарате управления было чревато опас-ностями: не принимая бюрократический механизм, они способ-ны были взорвать общество изнутри. Иначе говоря, на смену вере в коммунистические идеалы могли прийти знания, наука. Руководство тоталитарным государством, видимо, предусмат-ривало возможность возникновения противоречий между верой и знаниями. Не поэтому ли меньше всего внимания уделялось университетам? Ведь они давали не сумму знаний и навыков, а целостную связную картину мира, где есть место человеку. Именно университеты в силу своей специфики формировали научную основу той картины мира, которая составляет ядро духовной сферы человека. Не случайно в Казахстане было все-го лишь одно учебное заведение подобного рода, которое осу-ществляло подготовку специалистов как по фундаментальным (естественным и гуманитарным), так и прикладным наукам, а также отраслям народного хозяйства и культуры.
Вера в то, что новый коллективный человек может сформи-роваться только на промышленных гигантах, привела к тому, что партийные работники всячески старались поднять уровень работавших там людей. Молодежи предоставляли возможность учиться в высших учебных заведениях без отрыва от производ-ства. Инженерно-технических работников стимулировали к повышению квалификации. Нурсултан Назарбаев, будучи парторгом крупного комбината, особенно остро ощущал необ-ходимость появления профессионалов, представлявших собой тип нового человека. В сущности, Назарбаев в те годы искрен-не пытался (и в какой-то мере ему это удавалось) проявлять заботу о становлении человеческого "Я” в рамках коллективи-стского "Мы”. Коллектив рассматривали не просто как боль-шое количество людей, а видели в нем личности, людей с их задатками, способностями, человеческими качествами. Отсюда - не просто отстраненные беседы и выступления партийных лидеров перед безликой массой, а появляется некоторая "ин-тимность” в общении. В неформальной обстановке можно было многое узнать о человеке, сориентировать его. Особенно это касалось творческих людей, которые из-за постоянной нерег- ламентированной работы начинали терять свой профессиональный уровень.
В брежневскую эпоху впервые за годы советской власти были предприняты (и довольно успешно) попытки слить в одно органическое целое антиномичные свойства души человека, выражавшиеся, в частности, в полярных "Мы” и "Я”. И держава должна быть сильна, и внимание к человеку как личности дол-жно было рельефно обозначиться.
Для индустриализации СССР нужна была новая мотивация труда, новая психологическая структура, нужно было, чтобы появился человек нового образца. На формирование такого че-ловека и были направлены усилия государства. Конец 60-х на-чало 70-х годов ознаменовались появлением нового поколения молодежи, оказавшимся способным с энтузиазмом отдаться осуществлению пятилетнего плана, понимавшим задачу эко-номического развития не как личный интерес, а как социальное служение. Среди них был и Нурсултан Назарбаев. Он свято верил, что своим трудом способствует росту могущества государства, и осознание этого служило ему утешением, когда он сутками пропадал на комбинате во время авралов. Это качество он ценил и в других людях. "Я всегда вспоминаю О.И. Тищенко добрым словом... Работал он беззаветно, умел четко отделить главные вопросы от второстепенных, всегда имел продуманную, ясную систему действий. Мы с ним... как-то сразу друг друга поняли и условились действовать в одной связке, поскольку все равно отвечать вместе придется.” 
Именно в период работы секретарем парткома комбината он поступил в Заочную высшую партийную школу при ЦК КПСС и блестяще окончил ее в 1976 году. Можно сказать, что в эту пору Назарбаев был типичным представителем своего поколения, радеющего за судьбы пролетариата, металлургов прежде всего. Он был свято убежден в преимуществе социализма. Да и как ему было не быть уверенным, если он на себе чувствовал по большому счету заботу партии и правительства: они дали ему возможность иметь хорошо оплачиваемую работу, право на образование, на отдых и т. д. Главное, что он легко воспринял и безоговорочно принял - отсутствие социального расслоения общества, разделения на богатых и бедных. Вера в идеалы социализма помогала ему жить полноценной жизнью, честно и искренне служить обществу. Его детская и отроческая память хранила картины тяжелой жизни родителей и односельчан. Он видел, как с каждым годом благосостояние людей росло. Именно это и придавало ему уверенности в своих действиях когда он, партийный работник заботился о высокой производительности труда, об улучшении условий жизни людей. И чем больше он занимался этим, тем больше росла в нем вера в народ.
Нурсултан Назарбаев пользовался большим авторитетом у рабочих, а завоевать их доверие удавалось далеко не каждому. Его доброжелательность, рассудительность и прагматизм в со-четании с решительностью, мужеством, принципиальностью и глубокой преданностью интересам рабочего всегда находили ответную реакцию у людей, независимо от того, какую долж-ность они занимали. Динмухамед Кунаев, услышав страстное выступление Нурсултана Назарбаева на Секретариате ЦК КПСС, запомнил его и рекомендовал на должность секретаря обкома партии Караганды. В своей книге "От Сталина до Гор-бачева” он напрямую называет Нурсултана Назарбаева своим выдвиженцем. "Отраслевым секретарем обкома предполагалось избрать местного товарища. Я дал соответствующее задание отделам партийных органов ЦК, и вскоре на этот пост была предложена кандидатура Назарбаева... Горком партии его характеризовал положительно. Я решил позаботиться о дальнейшей судьбе молодого коммуниста и на бюро ЦК поддержал его кандидатуру.” (21)
Став секретарем Карагандинского обкома партии, он все-рьез осознал отрицательное влияние монополии центра, столкнулся с ней непосредственно. Почти все объекты Карагандинс-кой области имели значение союзного или республиканского масштаба. Вникнув в работу карагандинских шахтеров, он убе-дился, что в проблемах угольного бассейна до мельчайших де-талей отражаются все беды, знакомые по металлургическому комбинату. Все упиралось в централизованное выделение ка-питальных вложений и распределение фондов. Четко уловив, что строительство и развитие промышленных гигантов стояли на первом плане, Нурсултан Назарбаев многократными анали-зами положения дел в социальной сфере области обращает внимание партии и правительства на бытовые условия людей. Многократные атаки на Центр привели в конце концов к тому, что вышло постановление Совмина СССР по улучшению жи-лищно-бытовых условий шахтеров Караганды, благодаря ко-торому удалось сделать многое: построить жилье, улучшить коммунальное хозяйство, расширить ТЭЦ.
Сегодня трудно сказать: был ли Назарбаев "выдвиженцем” Кунаева? В воспоминаниях племянников Д.А.Кунаева Эльдара и Диара, а также бывшего заведующего отделом ЦК КП Казах-стана Михаила Исиналиева говорится, что Кунаев, озабочен-ный состоянием здоровья и мыслью о том, что он не вечен, го-товил себе замену на посту первого секретаря ЦК КП Казах-стана. Вторым человеком был Нурсултан Назарбаев. Причем, Кунаев вел его давно, начиная с 1969 года, когда Назарбаева избрали первым секретарем Темиртауского горкома комсомо-ла. Далее, когда Назарбаев был секретарем парткома Кармет- комбината, секретарем Карагандинского обкома партии, он по-стоянно находился в поле зрения Кунаева. И было бы в корне неверным отрицать роль Кунаева в том, что в 1979 году Назарбаев становится секретарем ЦК Компартии республики, а уже в 1984 году - председателем Совмина.
Но мог ли Кунаев, умный и тонкий политик, искренне раде-ющий за республику, поступить иначе, поддерживая кандида-туру Назарбаева? Не в обывательском понимании смысла вопроса, а по большому счету Гражданина. Я почти уверена, что нет. Не мог Кунаев поступить по-иному. Вспомним карьеру, жизненный путь Назарбаева: не так уж и много было людей, подобных ему, людей, что называется, "от сохи”, выросших до крупного руководителя. Не у многих была такая идеальная био-графия, такое редкостное сочетание личностных черт. И буду-чи первым руководителем республики, Кунаев был заинтере-сован, с одной стороны, в умных, духовно развитых, ярких ин-дивидуальностях, с другой - в умелых и талантливых органи-заторах. У Нурсултана Назарбаева все это было в избытке. Именно поэтому, возможно, и существует двойственное виде-ние проблемы.
Племянник Кунаева Диар, конкретизируя ситуацию, уточ-няет: "Мне кажется, что основная ставка была сделана на Нур-султана Назарбаева. Об этом я могу судить по неофициальным встречам, которые проходили дома у дяди. Да и в 1984 году, когда Димаш Ахмедович выдвинул его на должность предсе-дателя Совмина в Москве, он официально объявил его своим преемником.” Важно ли это? В то время подобным покрови-тельством гордились, многие использовали его как личный ка-питал. Но реакция Нурсултана Назарбаева на подобные заме-чания отличалась от общепринятой. Когда в 1980 году его утверждали на Секретариате ЦК в должности секретаря ЦК Ком партии Казахстана, М.А. Суслов, вспомнив об их беседе по проблемам Карметкомбината, произнес: "Вот мы вас и вырастили”. Реакция Назарбаева на эту реплику была неадекватной. "Да, безусловно, в новом назначении сыграли свою роль и мнение кого-то из руководителей партии, и воля Кунаева, которому нужны были в руководстве люди, имевшие опыт практической производственной деятельности, владевшие проблемами промышленности республики. Однако, думаю, пройденный мной к тому времени жизненный путь дает мне веские основания полагать, что вырастили меня все же другие люди.” 
За этими словами, в сущности, скрывается самоутвержде-ние, сознание собственной силы и таланта. Нурсултан Назарбаев прав, говоря о том, что все происходящее с ним стало возможным лишь благодаря его собственным личностным каче-ствам, а потому по большому счету он обязан всеми своими жизненными достижениями только себе. Он вслед за Тургеневским Базаровым мог с полным основанием сказать, что роди-тели его лишь подсадили на нижнюю ветку дерева, а на вершину его он взобрался сам. Никто, кроме него, не мог знать, скольких трудов ему стоило стать таким, чтобы его, сына чабана, рабочего парня, могли воспринимать по самым высоким мерилам личности. Где бы он ни был, везде выделялся своей волей, целеустремленностью, огромной энергией.
Но таким он сделал себя сам. 

Похожие материалы:
Просмотров: 1579

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Мы в социальных сетях







Сообщества в данный момент находятся в стадии разработки.
Мини-чат

200
Это полезно
             Ежедневные курсы валют в Республике Казахстан          
Вы можете выбрать другой город, если город в информере погоды определен неправильно.