На пути в Темиртау
0

Всех выдающихся актеров в юности не принимали в театральные вузы и училища. Как бездарей. А все государственные деятели, со слов биографов, в школах и институтах учились на одни пятерки. Нурсултан, конечно был отличником и не по свидетельствам борзых летописцев, а как говорят сейчас нувориши: "в натуре".
Послевоенные школьники совсем не те, что нынешние. Сплошь и рядом безотцовщина, матери от зари до зари на полях и фермах и много ли проку от бабушек да ветхих стариков. Жили впроголодь, летом полегче с овощами и фруктами, зимой - тоска.
Балом правила улица. Со своими законами, со своим кодексом чести. Презирали ябед, доносчиков, уважали сильных, рассудительных, дрались до первой крови (это когда закапает из носа или кулаком рассекут губу).
Вспоминая то время, Нурсултан Абишевич развеселившись пошутил:
- В мальчишеские годы я набил столько морд, что они до сих пор единогласно голосуют за мою кандидатуру. Силу всегда уважают. И что любопытно - все как один учились. Хуже, лучше - по уму, по спо-собностям, но к знаниям тянулись жадно, без принуждения. Ну а когда появился пушок на лице, мальчишки стали постреливать глазами по девичьим стайкам. Но без танцев какие шансы? А кто первый парень на селе? Правильно, гармонист!
Нурсултан так решил: в лепешку разобьюсь, но научусь играть на гармони и домбре.
Но одно дело решить, другое - исполнить. Где взять денег на эти самые музыкальные инструменты? Просить у родителей - смешно и глупо. Выход один: заработать. С утра до вечера, все летние каникулы Нурсултан лепил саманные кирпичи. Издалека таскал глину, месил босыми ногами коричневую жижу с соломой, заливал ее в форму и, поостыв, глина превращалась в саманный кирпич. Пять тысяч кирпичей сварганил Нурсултан, и щедрый сосед отвалил ему за работу аж 32 рубля. А гармонь - двадцать пять на двадцать пять - стоила 29 рублей. Ура? Ура!
Смешные цены по сегодняшним меркам и за труд, и за товары с продуктами. Тужили, но жили.
Из воспоминаний 50-60-х годов. 1 копейка - коробок спичек, 2 копейки - позвонить другу, 3 копейки - стакан воды с сиропом, а городским жителям прокатиться на трамвае или троллейбусе, 11 копеек - мороженое "эскимо", 56 копеек - доллар, который никто сроду в глаза не видел, а если бы увидели, то горько пожалели бы об этом, 2 рубля 12 копеек - злодейка с наклейкой, но ни к Чемолгану, ни к Нурсултану она отношения не имеет. Слова "миллион рублей" употреблял только министр финансов, когда утверждали бюджет. Чтобы подавить ностальгический вздох, напомню: колхозники получали пенсию - 4, 7 и 11 рублей в месяц, стипендия студентов - 22 рубля, хорошая зарплата у селянина - 25 рублей...
Гармонь стоила, как я упоминал, 29 рублей. И Нурсултан стал ее полновластным хозяином. На удивление быстро он научился играть, и зазвучали казахские, русские, украинские мелодии на затененных улицах. Конечно, усталые сельчане гнали прочь от своих домов веселящуюся молодежь и она послушно (старших ого-го как почитали!) через кукурузные дебри уходила на полянку. Случалось и до утра. Чуть позже и с домброй Нурсултан нашел общий язык, и увлечение ею не проходит по сей день.
Десятый класс Нурсултан заканчивал в Каскелене. Сначала квартировал у дальнего родственника, который в открытую жил с двумя женами, потом, изрядно намаявшись в не очень счастливой семье, ушел в общежитие. И еще долгие годы "общага" будет родным домом Назарбаева. Двенадцать каскеленских десятиклассников жили дружно и, что характерно, они никогда не интересовались какой национальности его однокашник: казах ли, русский, турок, балкарец. Одноклассник - и весь сказ. Спросить какого ты рода-племени считалось неприличным, оскорбительным, равным вопросу: юноша ты или девушка? (Заметим в скобках, что сегодня по внешнему виду порой бывает трудновато распознать к какому полу принадлежит та или иная особь).
Школа закончена. Золотая медаль Нурсултана - первая награда за ум, упорство и знания. Юноша решил стать химиком. Подал документы в КазГУ. Тогда медалисты сдавали экзамены. Нурсултан не сомневался - пройдет. И преподаватель по химии, принимавший экзамен по специальности, сказал ему: "Да ты, мил человек, будешь гордостью нашего факультета!" Наивные. Пышным цветом, как и нынче, расцвели в вузах блат и взятки. Ни того, ни другого за плечами и в карманах Нурсултан не имел. И срезался: один балл недобрал.
В муторном настроении, не найдя свою фамилию в списках счастливых, Нурсултан побрел к выходу. И вдруг на доске объявлений видит плакатик: "Абитуриенты, набравшие на вступительных экзаменах столько-то баллов, - как у Назарбаева - приглашаются на учебу в Киевский институт гражданской авиации".
Как в тумане, видит Нурсултан медицинскую комиссию, которая с первого захода признала его по всем статьям "годен". Авиатор в погонах вручил ему билет Алма-Ата - Киев, и Нурсултан слегка отошел от треволнений, когда подъезжал на попутке к Чемолгану.
- Я буду летчиком! - с порога объявил он.
- Кем, сынок? - приложив руку к уху, спросила мать.
- Летчиком, - повторил Нурсултан, - буду летать в небе.
Не ожидал Нурсултан, что у его матери гневом могут загореться
глаза.
- Летать в небе?! Значит, ты не хочешь, как твои предки, работать на земле? Ты не хочешь, как Алдан водить отару, не хочешь, как Лексей учиться на тракториста? - И, как удар камчой, из уст матери прозвучал приговор: - Прокляну!!!
Потупив глаза, стоял Абиш, слезами залилась мать, Нурсултан закусил губу и никак не мог вытолкнуть из сознания роковой приговор "прокляну!". Почему столь решительно воспротивилась Альжан порыву сына, он понял позже. Мать знала, что близ Алма-Аты разбился пассажирский самолет: погибли все и, конечно, летчики. И когда Нурсултан сказал: "Буду летчиком", мать резко воспротивилась его желанию. Слово родителей - закон, и Нурсултан, погоревав с неделю, распрощался с мыслью об авиации.
Страна, между тем, рвалась в мировые лидеры. Огороженная "же-лезным занавесом", она не признавала никаких чужих технологий, передовых идей: от швейной иголки до космических кораблей страна изготовляла сама, готовая в день "икс" воевать против всего мира на полном самообеспечении. В этом, думается, суть "железного за-
навеса”. Чтобы быстрее наращивать мускулы, позарез нужна мощная тяжелая промышленность. Страну покрыли десятки новостроек - ударных, комсомольских! - которые в сжатые сроки станут гигантами индустрии.
Почти случайно Нурсултан прочитал в газете "Ленинская смена" призыв: "Если тебе комсомолец имя, имя крепи делами своими!" Далее адрес: Темиртау - Всесоюзная ударная комсомольская стройка - металлургический комбинат. Металлург, сталевар - это профессия для настоящих мужчин. Против выбора Нурсултана родители не возражали, и без мала восемнадцатилетний комсомолец отправился в райком за путевкой.
Да, гладко было на бумаге, то бишь в газете. Ударная стройка произвела на Нурсултана гнетущее впечатление. По делу и без дела копошащийся люд у "нулевого" цикла - фундаментов, горы разбросанных где попало ящиков не то с техникой, не то с оборудованием, дощатые и немыслимо грязные столовые и ни одного общежития. Жили в палатках. Но при всем при этом будущие командиры производства умели заглянуть в завтрашний день. Из тысяч добровольцев они отобрали триста крепких ребят и отправили учиться на металлургов. Двести - на Урал, сто - на Украину. В Днепродзержинск поехал и Нурсултан Назарбаев.
Город Днепродзержинск Нурсултану понравился, как и сам Днепровский металлургический завод - сильный, авторитетный. При заводе техническое училище, где казахских юношей учили премудростям сталеварской науки. Учеба давалась нелегко. Дисциплина, режим почти военные, если не строже. У дежурного группы - подъем в четыре часа утра и сразу за швабру. Общий подъем - в шесть. Заводской гудок неумолим (часы в те времена - роскошь), он поднимает с постели, к завтраку и зовет на работу. У пэтэушников в обязательном порядке зарядка, учеба в классах, работа на заводе.
Повезло ребятам на учителей и наставников: хоть и строгие, но спецы классные и очень отзывчивые. Уму-разуму они учили по обще-образовательным и специальным дисциплинам, изучали домну, ее ус-тройство, технологию плавки, правила ухода за чугунной и шлаковой летками, организацию работы на литейном дворе, работу с механизмами.
Когда первый раз пэтэушники в цехе увидели, как варится металл, обомлели. Нурсултан, делясь впечатлениями, сказал: "Расплавленный чугун течет, как вода в арыке, - подойти страшно”. Еще бы не страшно! "Вода в арыке" - жуть как горяча: полторы тысячи градусов!
Глубоко убежден: качества лидера проявляются с детских лет. Вспомните - это и восхождение на холм, и как зарабатывал Нурсултан деньги на гармонь и домбру, и как верховодил среди пацанов в Чемолгане, да и золотая медаль после школы - дело совсем непростое. *
Лидером среди казахских ребят в Днепродзержинске стал не сразу. Еще в поезде, идущем на запад, власть к рукам прибрал наглый, физически крепкий, с ярко выраженными воровскими замашками Ага- бек Рыспанов.
Авторитет ему добавила кража двух чемоданов у попутчика-севе- рянина, и щеголял Агабек с той поры в модных и дорогих костюмах. В учебе был ленив, демонстрируя силу, был щедр на зуботычины. Поэтому никто не посмел, когда стали выбирать старосту, проголосовать против Рыспекова. При одном воздержавшемся (Нурсултан). И схлестнулись с тех пор правда и кривда, честность и зависть.
Не зря, хотя это на грани фантастики, предрекал мастер Нурсултану пост премьер-министра. Цепкую память, недюжинное упорство, душевную открытость Назарбаева вскоре оценили не только мастер Дмитрий Погорелов, но и братишки-земляки. И еще одна черта нравилась ребятам у Нурсултана: умение постоять не только за себя, но и хоть пусть это громко сказано, и за честь всех казахов-пэтэушников.
Однажды ребята пришли в спортивный зал завода. На ковре резвились мускулистые борцы-днепродзержинцы. "Бог ты мой! - подумал Нурсултан, следя за поединком. - Ведь это наша казакша-ку- рес". Вскоре один из победителей, завидев на скамейках смуглолицых юношей, выкрикнул:
- Не желает ли кто-нибудь на ковер? Или кишка тонка?
Среди гробового молчания Нурсултан поднялся со скамейки, сбросил рубашку, брюки, ботинки и не спеша направился к ковру. Выглядел он, конечно, не по-борцовски: сатиновые трусы до колен, выцветшая майка и, понятно, босой. Соперник смотрелся предпочтительней: борцовское трико, бугры мышц и снисходительная улыбка. Поединок начался. Сцепившись руками, натужно пыхтя, борцы кружили по ковру. Прошла минута, вторая... Нурсултан делает неожиданную подсечку, противник валится с ног, но быстро вскакивает, и тут Нурсултан выдает свою коронную, "домашнюю" заготовку - бро-
сок через бедро. Противник повержен, Нурсултан припечатывает его к ковру.
Если бы мы видели, как ликовали земляки, как по-джентльмен- ски, хоть и кисло поздравляли украинские хлопцы победителя! Нурсултана приняли в сборную команду завода, а потом и города. Тренировал его опытный мастер Лев Рудольфович Ежевский. Он вылепил из Нурсултана классного борца и, как тонкий психолог, пополнил жизненную копилку будущего Президента замечательными качествами: упорством, умением поставить реальную цель, добиться победы.
Благодарный ученик, спустя 35 лет, пригласил Льва Рудольфовича в Алма-Ату. Принимали его, по словам тренера, как министра дружественной державы. От полноты чувств, от восторга после встреч с казахстанцами, с самим Нурсултаном Абишевичем, у Ежевского часто на глаза наворачивались слезы... Это ведь какое сердце надо иметь, чтобы вспомнить, приветить пожилого человека, который дав- ^ ным-давно прививал пареньку из Казахстана бойцовские черты ха- Ь рактера! Крохотный штрих из поступков биографии Назарбаева, но ^ как он по-человечески многозначителен.
Между тем, жизнь в общежитии, в училище, на заводе текла сво-им чередом. Что-то ладилось, что-то не ладилось в казахской группе. И менялось.
Спустя какое-то время Агабек Рыспеков по требованию группы без боя, без угроз сдал полномочия старосте Нурсултану Назарбаеву.
Напомню три расхожие пословицы-присказки: "Каков поп - таков и приход". "Туз он и в Африке туз". "Лидер - всегда лидер". Под влиянием Нурсултана и безусловно из-за зависти (иногда это чувство приносит хорошие плоды) Рыспеков заметно подтянулся в учебе и на производственной практике, но не примирился со своим поражением и весьма холодно относился к Назарбаеву. Нурсултан платил ему той же монетой.
Прошли годы. Глазам своим не поверил Нурсултан Абишевич, когда в приемной увидел Агабека Рыспекова. Пригласил домой, Сара Алпысовна, как водится, накрыла стол, а когда бывшие пэтэушники остались наедине, Назарбаев сказал:
- Рассказывай о своем житье-бытье.
Агабек рассказал. Закончил технологический институт. Устроился инженером. Сейчас вырос до начальника смены.
- Хочешь верь, хочешь не верь, но именно ты в Днепродзержинске разбудил во мне зверя. Я поклялся тогда: расшибусь в лепешку, но стану инженером, руководителем.
- Очень рад за тебя, очень рад, - искренне проговорил Назарбаев.
- Погоди радоваться. Я сейчас скажу такое, что ты вправе указать мне на дверь. Одно время я вынашивал мысль: сбросить тебя с поезда или окунуть в ковш с металлом.
- Не верю, не верю! - запротестовал Назарбаев. - И давай так, кто старое помянет, тому, сам знаешь, что полагается.
- Не веришь - твое дело, - сухо отозвался Рыспеков.
Когда гость ушел, Назарбаев подошел к окну и задумчиво стал смотреть на темную аллею. Вздрогнул, когда в комнату зашла Сара.
- Кто это был?
- Мой... друг по Днепродзержинску. Сейчас он работает начальником смены в Темиртау, - не оборачиваясь, ответил Назарбаев.
Остановись, перо. Аты, автор, подумай. Порассуждай. Постарайся хоть чуть-чуть приоткрыть завесу в президентскую душу. Делаю категорический вывод: наш Президент милосердный. Он умеет прощать. Он бывает очень, иногда сверх меры строг, но он не злопамятен.
В его политической карьере встречались высокопоставленные чиновники, готовые смешать (и смешивали!) с грязью, публично выливали на него ушаты лжи, писали доносы, дело доходило до того, что его, богатырской крепости человека, однажды (Пленум ЦК КПСС - июнь 1987 года) увезли с высоченным кровяным давлением в "кремлевку". Став первым секретарем ЦК, а потом и Президентом Республики Казахстан, он многим недругам простил и подковерную борьбу, и доносы. Более того, по житейским и служебным делам он помогал им, помогает и их детям. Всех ли он простил? Не знаю. В конце концов, это его личное дело...
Но... мы слишком рано расстались с Днепродзержинском. Тут про-исходили события, которые никто и никогда не вычеркнет из памяти Нурсултана.
Например, дружба с Николаем Литошко - Миколой по-украински. Это его в первом поединке уложил на ковер Нурсултан. И странное дело: другой бы затаил обиду - ну не смех ли? - новичок расправился с разрядником по борьбе. Выходя из душа, Николай хлопнул Нурсултана по плечу и сказал: "Молоток!" Немного подумал и предложил: "Пойдем, паря, ко мне домой. С мамой познакомлю". Нурсултан согласился. Литошко жил в поселке металлургов Романково. Скромная хата и удивительной доброты ее хозяйка - Екатерина Карповна. Сидя за столом, чуть ли не урча от удовольствия, Нурсултан из полумиски хлебал вкуснейший украинский борщ, прикусывая пирог с золотистой коркой.
С того дня и повелось, что зачастил в Романково Нурсултан, со-скучившийся по домашнему уюту и задушевным, неторопливым разговорам с Николаем и Екатериной Карповной. Подружились на всю жизнь, подружились хлопцы - украинец и казах. Позже они вместе работали в Темиртау. Вместе с Назарбаевым Николай выпускал первый казахстанский чугун, и газетчики на все лады расписывали это историческое событие. Побывал Микола Литошко и в гостях у Президента Республики Казахстан. Побывал в солидном чине: член правительственной делегации, которую возглавлял Леонид Кучма. Хитрый Л.Кучма знал, что когда Нурсултан Абишевич увидит друга юности, он не будет скрывать своих чувств, будут объятья, улыбки, а добрый настрой - успех в любом деле. "Перший" друг побывал и на даче Президента, где Сара Алпысовна, как некогда мать Литошко, сама приготовила для гостя и закуски, и знаменитый бесбармак.
А тогда, в Днепродзержинске, сутки для видных парней растягивались, как резина. Успевали и учиться, и спортом заняться, и на танцы сходить. Ну и, конечно, за девушками приударить. На то они и двадцать лет от роду. В одной из книг Нурсултан вспоминает Наташу. А потом, случайно, я наткнулся на телеграмму, в которой стоит другое имя. "Люся! - пишет из Темиртау ее поклонник. - Поздравляю с днем рождения. Желаю всего наилучшего в жизни, в труде и в учебе
28 августа 1960 г. Нурсултан". (Заметьте, Сара Алпысовна, про любовь ни слова).
В 1959 году из далекого и близкого Темиртау вдруг дохнуло холодным смрадом. Печать, телевидение, радио, каждодневно трезвонившие о Всесоюзной комсомольской ударной стройке, с какого-то момента словно в рот воды набрали. Идеологи-мастаки наглухо перекрыли информационный кран. Поползли слухи. Чуть позже просочилась и правда. В Темиртау бунт. В город ввели войска. Есть убитые и раненые. Стройка прекратилась.
И на занятия, и на работу парни ходили, понурив головы. Судили, рядили, гадали: все-таки, что там произошло в нашем Темиртау? Один из рабочих цеха, владелец лампового радиоприемника, чуть ли не на ухо рассказал Нурсултану, что он услышал по "Голосу Америки". В то время Никита Хрущев разъезжал по США, а в один из дней встретился с президентом Эйзенхауэром. Президент якобы спросил у гостя:
- Что за город у вас строится в Казахстане?
- Темиртау, - отвечает Хрущев. - Мы там строим металлургический комбинат.
- А почему народ бунтует? - интересуется президент.
- Ничего подобного, - внаглую врет Хрущев, - никакого бунта в Казахстане нет.
Хоть и молод был тогда Нурсултан, но смекнул: никогда бы в жизни президент США не осмелился задавать коварные вопросы, если бы не располагал достоверной информацией. Тут и ежу понятно: в Темиртау - бунт, а то и того хлеще - восстание.
Когда летом 1960 года ребята приехали домой, то узнали все до-подлинно и из первых уст. Приехавшая со всей страны патриотически настроенная молодежь (кстати, и зэков туда завезли немало) столкнулась с типичными методами работы командно-административной системы, для которой обычные человеческие нужды и заботы практически ничего не значили. Ударными темпами возводились корпуса цехов, домны и мартены, а люди ютились в палатках, в наспех сколоченных бараках. Зачастую и спецовок-то не на всех хватало. Особенно выматывали душу перебои с водой, которую, как правило, доставляли строителям только к обеду, да и то какую-то мутную, с нездоровым специфическим запахом. А о продуктах и говорить нечего. Чашу терпения переполнило известие о том, что на базе орса сгноили и закопали в землю большое количество мяса, сибирских пельменей, фруктов, о наличии которых на стройке никто и не догадывался. К тому же начались перебои с бетоном, другими строительными материалами, а вынужденные простои оплачивались из рабочего кармана. Дошло до того, что наряды строителям стали закрывать по рублю на день.
29 июля тысячные толпы бросивших работу каменщиков, бетонщиков, монтажников собрались на площади у здания треста, чтобы выяснить отношения с начальством. Возмущенные строители, убедившись, что никто с ними разговаривать не желает, решили по-сво- ему восстановить справедливость. Полетели замки с продуктовых магазинов, люди самовольно стали "запасаться" овощами, картошкой. Кое-кто добрался и до водки. Под шумок предприимчивые людишки тащили тюки с промтоварами... А ночью в город вошли войска, раздались выстрелы. Начались аресты, и был объявлен комендантский час. Позднее состоялся суд над "зачинщиками" беспорядков.
Усмирять бунтовщиков, рассказывали очевидцы, приезжал Леонид Ильич Брежнев.
Приехал он мрачнее тучи вскоре после случившихся волнений. Пешком прошел по строительным объектам, но ни с кем из рабочих не разговаривал. Сопровождала его большая свита из местного начальства, понимавшего, что происшедшее в Темиртау так просто с рук не сойдет. И действительно, многих партийных и хозяйственных руководителей как "не оправдавших доверия" вскоре от работы освободили, кое-кого исключили из партии.
Вполне может быть, что и такого наказания не последовало бы, если бы не собрание строителей Казахстанской Магнитки, на котором выступил Брежнев А начал он свой разговор довольно круто, прямо обвинив рабочих в саботаже, политической безграмотности, в том, что, дескать, пошли они на поводу антисоветских элементов, льющих воду на мельницу мирового империализма. Особенно напирал на то, что подвели Никиту Сергеевича, а ведь он по-отечески заботился о строительстве металлургического комбината!
Вот тут и вышла осечка. Не считаясь с рангом выступающего, люди возмутились, заволновались, прямо с места стали выкрикивать:
- Раз заботится, почему рабочие мяса не видят?
Для полноты картины не лишним будет, думается, привести строки из воспоминаний Динмухамеда Ахмедовича Кунаева. Они намного радужнее и высвечивают Брежнева, погероичней, что ли.
Итак, "Брежнев и я приехали на стройку и вели переговоры с за-чинщиками не через мегафоны под охраной снайперов, а пришли в штаб бунтарей и Леонид Ильич командирским голосом объявил:
- Я генерал Брежнев. Готов выслушать ваши требования.
- Никто из зачинщиков, - далее вспоминает Д.А.Кунаев, - и не пикнул... А нас запугивали: мол, это такая публика - в клочья разорвет. Брежнев, как секретарь ЦК КПСС, имел тогда неограниченные полномочия, но он ими не воспользовался. Правда, снял с работы первого секретаря обкома партии, начальника строительства, еще кого-то и, разобравшись с требованиями бунтарей, во многом помог и улетел в Москву. Другой бы человек, боюсь, устроил нам в Темиртау свой расстрельный Новочеркасск..."
Вот такая беда приключилась в Темиртау.
Расставались парни с Днепродзержинском без грусти, все-таки едем домой, на Родину. И не с пустыми руками, главное - получили надежную профессию металлургов. Не с пустыми руками еще и потому, что напекла им на дорогу много пирогов с золотистой корочкой мать Миколы Литошко - Екатерина Карповна...
Джек МЕТКАЛФ,
член Конгресса, республиканец от штата Вашингтон
Газета "Хилл" (распространяется в Конгрессе и Сенате США), 1999 г.

Похожие материалы:
Просмотров: 1212

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Мы в социальных сетях







Сообщества в данный момент находятся в стадии разработки.
Мини-чат

200
Это полезно
             Ежедневные курсы валют в Республике Казахстан          
Вы можете выбрать другой город, если город в информере погоды определен неправильно.